Третье пророчество

Меня никак не трогают высшие государственные соображения, понимаете? Меня вообще ничего не интересует, кроме моего гонорара! Разве это не плюс для партнера?

– Вы очень интересный тип, – согласился без радости Потоцкий.

– Да нет, не нужно! Я вовсе не интересный. Я очень простой, только деньги. Два плюс два равно четыре, не более того. Но зато я надежен, как продавец товара, которым вы интересуетесь. Вот и все.

– Остается вопрос о самом товаре. Сильно сомневаюсь, что он может существовать в природе. – Сказав это, Потоцкий вдруг поймал себя на том, что всерьез погрузился в разговор, хотя вся эта история Фатимы была лишь поводом, а он-то таскается по Европе уже сколько времени совсем по другой причине. Шведский тролль был, вне всякого сомнения, очень талантливым авантюристом.

– Чем ценнее товар, тем больше всяких сомнений вокруг него, – скромно заметил тролль.

– Итак? – терпеливо напомнил Потоцкий.

– Момент слишком торжественный. Я ведь собираюсь вам открыть тайну, за которой охотилось человечество весь прошлый век.

С этими словами тролль позвонил в стоявший на столе колокольчик, и в комнате появилась белокурая Ингела в стильном белом переднике поверх черного длинного платья. В резиденции Бюро она выполняла обязанности домохозяйки, кухарки и официантки одновременно.

– Шампанского мне и нашему гостю, – улыбнулся Густавссон.

– Только очень прошу, не нужно мне предлагать пулю, вытащенную из короны Девы Марии, – сказал Потоцкий после того, как они наконец чокнулись с троллем. Троллю это понравилось.

– Вас тоже позабавила эта шутка? – обрадовался он. – Придумано в лучших традициях Святого Престола.

Речь шла об одной из двух пуль, выпущенных в 83-м году из «браунинга» турецкого «серого волка» Агджи, стрелявшего в Риме в понтифика. Позже папа подарил эту пулю монастырю в Фатиме, и епископы вложили ее в единственное отверстие, которое имелось на короне статуи Девы Марии. Легенда гласила, что диаметры отверстия на короне и самой пули оказались совершенно одинаковыми.

– С Агджой они вообще перестарались. – Тролль слегка поморщился, как морщится мастер при виде непрофессиональной работы.

– А что, если они перестарались вообще со всей этой историей? – Потоцкий уже второй раз поймал себя на том, что увлекся темой всерьез. Вопрос он задал провокационный, и ему было искренне интересно, что теперь ответит тролль.

– Как человек глубоко циничный и неверующий, я могу вам сказать, что история эта все-таки имела место. И Ватикану пришлось ее признать, – именно что пришлось, как бы он этому ни противился поначалу.

– Ну, в это неприятие можно было и поиграть для публики.

– Не сходится, – сказал тролль несколько даже печально, словно его тревожил тот факт, что его атеизм давно уже находится под угрозой.