Третье пророчество

Между тем весной двадцать первого года местный епископ назначил официальное расследование событий в Фатиме, случившихся четыре года назад. Специальная комиссия завершила свою деятельность только в тридцатом. И тринадцатого мая тридцать первого года, когда решено было признать свершившееся чудо, португальских епископов, впервые официально посетивших местечко Фатима, встретили триста тысяч человек. Впрочем, такое развитие событий вполне вписывалось в привычную модель поведения Святого Престола и служило еще только прелюдией перед дальнейшими загадочными событиями.

Ватикан открыл первые два секрета Фатимской Девы во время Второй мировой войны. Не всем тогда было до этих откровений. Да и особенными секретами к тому моменту эти откровения служить уже перестали. В них ведь речь шла об окончании еще Первой мировой и об угрозе и начале войны, которая уже вовсю шла. О третьем же – главном – секрете не было еще слышно ни слова.

* * *– А почему, собственно, правда интересно? – Шведский тролль словно следил все это время за ходом мыслей Потоцкого и сейчас посчитал нужным вмешаться. – Все дело, конечно, в сестре Люсии – единственной оставшейся в живых свидетельнице явлений Фатимской Девы и ее откровений. Вот где становится до жути интересно. Ничего не хочу сказать, но интересен сам факт того, что в живых из трех свидетелей остается только один, не так ли? Этакая классическая ситуация современного детектива. Ну да ладно... Как в современных детективах поступают с единственным оставшимся в живых свидетелем? За ним, во-первых, охотятся разные силы – все кому не лень. А во-вторых, его стремятся либо ликвидировать, либо полностью изолировать, если ликвидировать уже нельзя по каким-то обстоятельствам. О маленькой португальской девочке Люсии душ Сантуш очень быстро узнало огромное количество народу. Она стала частью фатимского чуда, она стала артефактом, символом. Символы нельзя уничтожать, но их можно использовать. С двадцать первого года прошлого века и по пятый год века уже нынешнего, когда сестра Люсия наконец умерла, она попадает на всю свою долгую жизнь в надежную клетку Ватикана. Скажите, Потоцкий, вам это не напоминает классическую изоляцию единственного свидетеля – свидетеля какого-то очень важного события с участием, так сказать, ха-ха, первых лиц?

– Может быть, и напоминает. Только к чему вы рассказываете мне всю эту историю?"

"– Терпение, Потоцкий, чуточку терпения, и вы будете щедро вознаграждены, я вам обещаю... Итак, вернемся к сестре Люсии. Время от времени фрагменты ее дневниковых записей и писем тому или иному епископу или папе становятся достоянием общественности.