Избранные произведения. Том III

Ты жестоко избил его, потому что мы подтолкнули тебя к этому.

— Подтолкнули? Вы?

— А ты раньше кого-нибудь так избивал? С наслаждением, с жестокостью?

Мне пришлось задуматься.

— Нет, — сказал я.

Последний оставшийся в живых боец на небе вложил меч в ножны и побрел прочь.

Мне никогда не приходило в голову…

— А вспомни, как ты напал на Люциферчика?

— На кого?"

"— На баскервильскую собаку. В подвале.

— Это тоже воспитание из меня…

— Нет, все наоборот. Существо, подобное тебе, должно ставить собственную безопасность, собственное благополучие выше всего. Ты должен стать идеальным эгоистом.

— Зачем? Ведь все вы мне только кажетесь.

— Смотри, запомнил! Но не знаешь еще, что мир нельзя описать по одной примитивной схеме. Он сложнее, чем тебе кажется.

— Что я сделал неправильно?

— Ты кинулся спасать своего дружка. А это было нарушением правил игры. Ты должен был спасти себя. А не рисковать. Это твоя ошибка. К тому же мы потеряли собаку Баскервилей. Чудесное бойцовое животное.

— Тогда, значит, я вам не гожусь?

— Твоя жизнь в значительной степени предопределена. Ты будешь…

— Кем я буду?

Убитые воины на небосклоне начали подниматься. Они поднимались, как старики, с трудом, как будто с неслышными вздохами и стонами, опираясь на мечи и копья.

Артем их не видел.

Это что-то означало?

— Тебе рано об этом знать.

— Тогда чего со мной разговаривать?

— С точки зрения земного обывателя, ты должен стать чудовищем, но принести благо Земле. Тебя нельзя будет мерить простыми человеческими мерками.

— Супермен?

— Супермен.

Голос его становился все тише, словно Артем отлетал от меня, хотя он сидел рядом — мне было достаточно протянуть руку, чтобы до него дотронуться. По речке проплыла большая модель парусника, у нее были белые паруса, по палубе бегали испуганные мыши.

— Где мы? — спросил я.

— Это неважно.

— А раз я супермен, то должен знать…

— Ничего ты не должен, мальчик, — сказал Артем. — Мы продолжим этот разговор, когда подрастешь.

Мне стало обидно.

— Тогда не надо было начинать! — сказал я.

— Плечо не болит? — спросил Артем.

— Я смотрю сон, — ответил я. — А во сне боли нет.

Бойцы, что сражались на небе, уменьшившись в несколько раз, но все равно куда крупнее человека, шли берегом. Один из них поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Это он! — воскликнул боец. — Вот он где!

Он выхватил из ножен кривую саблю и стал карабкаться на высокий берег.

— Артем!

Но Артем исчез.

Я вскочил и попытался убежать, но трава была мокрой, и ноги скользили по ней.

Боец с саблей уже настигал меня.

Он дышал прерывисто и часто.

— Артем!

И когда бежать не было сил, я проснулся.

Светало. Небо за окном было синим. Слышно было, как шаркают по тротуару подошвы ранних прохожих. Кто в школу, кто на фабрику.