Избранные произведения. Том III

— Высокая, низкая, но почему я должен вам верить?!

И говоря так, я понимал, что все это не сон, просто лучше разговаривать ночью, когда я сплю, но разговор этот происходит не в Москве, а где-то далеко от нее.

…Одному из бойцов угодили мечом по плечу. Он схватился за плечо, и хлынула синяя жидкость, она била фонтаном. У них голубая кровь… Артем не смотрел на небо, а рассматривал травинку, которую только что сорвал.

Сквозь воду в речке что-то просвечивало. Я стал вглядываться, чтобы не смотреть на бой в небе — мне уже надоели бои и кровь — я насмотрелся на кровь. Коля еще лежал в больнице, и в классе говорили, что он, наверное, всю жизнь теперь будет хромать. Но я в больницу не ходил, потому что знал, что Журун этого не хочет.

Что же это было в воде? Массивное, зеленоватое…

Будто желая помочь мне, вода в реке стала понижаться, словно в ванне, из которой вытащили пробку.

Это оказался танк. «Т-34».

В башне откинулся люк, и из нее высунулся Каланча в танкистском шлеме. Он стал мне махать, и я нечаянно помахал ему в ответ.

— Ты кому машешь? — спросил Артем.

— Там Каланча. Который ваш кляссер украл.

— Значит, так и надо, — сказал Артем. — Но ты усвоил главное?

— Что же главное?

— Твоя миссия, — сказал Артем. — Тебя нашли с трудом. Сейчас, после войны, все в мире так перепуталось. И нужного человека, если на нем нет очевидной метки, найти очень трудно. Как далай-ламу.

— Кого?

— Ах, необразованный ты мой! Это верховный повелитель Тибета. Главный монах. Когда далай-лама умирает, то по всему Тибету начинают искать нового. По всем деревням ищут, по всем семьям. Наконец находят мальчика, у которого есть все приметы будущего далай-ламы. И родинка на нужном месте, и головка тыквочкой. И букву «б» не выговаривает. Его везут в монастырь и там воспитывают, пока не получится повелитель Тибета.

— Я — далай-лама? — спросил я.

— Не говори глупостей, — сказал Артем.

Воины на небосклоне один за другим падали ниц, и оставшиеся в живых безжалостно добивали их кривыми мечами. Коленки и носы погибших бойцов торчали из-за елового леса на той стороне грязной речки.

— Почему глупостей? Мне же хочется узнать, вы снитесь или что?

— Ты забыл о кляссере?

— Он делал дубликаты…

— Технология такого рода сегодня для Земли недоступна.

— Честное слово, я вас не понимаю!

— Тебе сколько лет?

— Тринадцать. Вы же знаете. Мне столько же лет, сколько Сашке Сулиме.

— Вы — дети войны и рано развились. Ребенок мирного времени отстает от вас года на два. Так что ты уже совершенно самостоятельный.

— Почему вы так говорите?

— Когда я говорю о воспитании героя, то имею в виду не кляссер для марок. Он — лишь толчок к созданию ситуации. Нам надо было увидеть, как ты будешь вести себя с Королевым. С Фимой.