Избранные произведения. Том III

На вид не очень страшный, и когда его рассказываешь, он не кажется страшным, а для меня он был кошмаром.

Во сне я сидел на берегу речки, довольно узкой и какой-то нечистой. И кусты, и трава по берегам ее были пыльными, и от них неприятно пахло. А может, этот запах исходил от воды.

Мы сидели на берегу вдвоем. Я и Артем, любовник Ларисы Петровны.

— Ты вел себя неправильно, — говорил Артем.

Он был одет в голубой халат, как у хирурга. В руках у него была чистая белая салфетка, и он ею протирал себе пальцы. Не спеша и очень тщательно.

— Я знаю, — отвечал я. — Мне нельзя было убегать. Но я испугался."

"— Это был спасительный страх, — возразил Артем. — В первую очередь ты должен думать о себе.

— Но там Коля был…

— Я все знаю, — сказал Артем. — Но представь себе, что мир вокруг тебе только кажется. И на свете есть только ты. Все остальное — плод твоего воображения, очень убедительная выдумка.

— И Коля?

— Разумеется.

— И мама?

— Почему бы и нет? Ведь когда ее нет дома, то ее не существует.

— Смешно! А вы?

— Я — твое испытание. Я твоя школа жизни. Я иду рядом с тобой, потому что у тебя в жизни есть высокая цель. Ты должен стать сверхчеловеком.

— Зачем? — Я слышал в чьем-то чужом разговоре эти слова — сверхчеловек, владычество, Ницше, — а может, в журнале прочел.

— Мир делится на серую массу обычных людей и нескольких избранных, обладающих высшим знанием и способных на особые поступки. Но для того, чтобы стать одним из нас, ты должен будешь пройти череду испытаний, отказаться от мелких, человеческих связей и пристрастий. Вот тогда ты поднимешься над миром…

Если вы думаете, что я все это понимал, то ошибаетесь. Вроде бы все слова по отдельности были совершенно понятны, обычные слова, но вместе они становились какими-то узорами, будто и не словами, а чем-то нарисованным на небе.

И, как бы в ответ на мои мысли, над речкой на небе стали появляться живые картины — изображения гигантских воинов, они сражались на изогнутых мечах, из концов которых вырывались пучки зеленых искр, искры обжигали бойцов, и те отмахивались от искр, как от жгучих мух. Из-за этого картина боя становилась очень реальной, настоящей, потому что только живые бойцы могут отмахиваться от искр, а сказочные небесные создания никогда не заметили бы такой мелочи.

— Кто они? — спросил я.

— Мне ли знать, — сказал Артем. — Я лишь Учитель. Один из учителей в твоей жизни. Ты отобран, выбран и ведом, так как у тебя есть высокая миссия.

— Я вас не понимаю, — сказал я. — То вы мне говорите, что весь мир мне только кажется, то уверяете меня, что есть какая-то миссия.

— Высокая миссия, — поправил меня Артем.