Табу на вожделение. Мечта профессора

В ответ Каримов прихватил зубами вершинку второй ее груди и прошептал:

— Все хорошо! Расслабься! Чего ты испугалась?

— Я…

— Захотел тебя, едва увидел!

— Это все… неправильно!

— Может быть! Но оно того стоит!

Пристально, с маниакальной жадностью наблюдая за реакцией своей студентки, Марат принялся мягко скользить подушечкой большого пальца вдоль ее влажных складок. Сперва она замирала и вздрагивала от каждого прикосновения. Затем с выражением сладостной муки на лице Юля начала постанывать, явно не контролируя данный процесс. И чем чаще и громче были те стоны, тем толще и жестче становился его член. Для нее.

— Кричи! — подначивал девушку. Уловив момент, когда она окажется на грани, он усилил нажим. — Кричи, если тебе хорошо! Не хрен сдерживаться!

— Боже! — завопила Юля, блаженно закатывая глаза, отчаянно мотая головой из стороны в сторону и остервенело кусая свои губы. — Что вы… что ты со мной… горит! Там все горит! Хватит, пожалуйста! Я… сейчас… умру!

— Нет, милая! Не раньше, чем кончишь!

Ждать долго не пришлось. Вскоре Попова взвизгнула в последний раз и содрогнулась всем телом. А после обессиленно обмякла, будто пребывая в какой-то странной прострации.

Каримов крепко стиснул ее, прижимая к своей груди и позволяя хоть немного прийти в себя. Когда ее дыхание выровнялось, а сердце перестало надрывно колотиться за ребрами, он мягко перехватил ее руку и настойчиво накрыл ей собственную ширинку со словами:

— Давай, пташечка! Теперь твоя очередь поработать как следует!

Девушка отдернула свою ладонь так быстро, словно обожглась крутым кипятком. Настороженно покосившись на нее, Марат застыл, совершенно ничего не понимая. Ее губы дрожали. В глазах стояли слезы.

А на лице… там отражались испуг, растерянность и самый настоящий ужас.

— Юля?

— Про… простите меня!

— О чем ты говоришь?

Скинув с себя его руки, Попова вернулась на пассажирское сиденье. Смахнув с лица соленую влагу, она мертвой хваткой вцепилась в свою сумку. Прежде, чем Марат сумел среагировать, Юля распахнула дверь и выскочила наружу.

— Постой! — нахмурившись, он выскочил следом. — Что случилось?

— Ничего! — буквально вибрируя от напряжения, девчонка отошла на безопасное расстояние. — Я… я вела себя ужасно! Простите! Понятия не имею, что на меня нашло! Этого не должно было… я не должна была… Там с вами словно не я сейчас… Умоляю, извините меня! Я не хотела, чтобы…

— Замолчи! — протянул угрюмо. — Вернись обратно!

— Нет! Я дойду пешком. Здесь совсем недалеко. Не хочу, чтобы нас видели.

«Ах ты сучка мелкая! Я ж тебя сейчас… так, спокойно! Спокойно!»

Чудом не раскрошив зубы, он уставился на нее гневным взглядом.