Табу на вожделение. Мечта профессора

Что место цивилизованного человека занимает неудовлетворенный, жутко перевозбужденный самец.

«Будешь моей! Однажды. Ты. Будешь. Моей. Я заберу тебя у него! Заберу!»

Громкий стук в окно вернул мужчину к реальности. К реальности, в которой они все еще находились посреди оживленной трассы. Нехотя оторвавшись от Поповой, он обернулся на звук. Снаружи стоял незнакомец крепкого телосложения и сверлил их обоих жутко недовольным взглядом.

Опуская стекло с водительской стороны, Марат мог думать лишь об одном:

«Хочу ее! Черти адовы, как же сильно я хочу ее!»

— Совсем охренели? — начал без прелюдий нарушитель спокойствия. — Другого места не нашли? Больше тебе потискать свою бабу негде?

Юля вздрогнула от его слов. А Каримов взбесился. Наградив дотошного мужика разъяренным взглядом, он угрожающе прогромыхал:

— Тебе что, больше всех надо? Давно по морде не получал?

— Я в тебя чуть не вписался, урод! Хоть бы аварийку включил!

— Ну, — отстегнул ремень безопасности, намереваясь выбраться наружу, — на больничку ты уже напросился!

Попова отстегнулась еще проворнее. Удерживая Каримова на месте, она холодно улыбнулась незнакомцу и демонстративно закрыла окно, завершая диалог. А после притянула Марата к себе и накрыла его губы своими.

* * *«Гребаный ад! Девочка!»

Желание завладело им с еще более ужасающей силой.

Ширинка готова была лопнуть под напором его каменной плоти.

Ствол призывно пульсировал, причиняя зверский дискомфорт.

Чувствуя, что еще немного, и окончательно слетит с катушек, он мягко отстранил девушку от себя. Она выглядела не менее разгоряченной, возбужденной, дезориентированной и жутко заторможенной.

«Потерпи, малая. Потерпи.»

— Сядь нормально! — велел довольно строго. Но сипло. До ужаса сипло.

Юля растерянно заморгала своими пушистыми ресницами. А потом вдруг внезапно покраснела до состояния вареного рака и, спрятав лицо в дрожащих ладонях, напряженно вжалась спиной в пассажирское кресло. В тот же миг Каримов вывернул руль и сорвался с места, умело вливаясь в общий поток. Спустя буквально две-три минуты он свернул в первую попавшуюся подворотню (мрачную, безлюдную) и заглушил двигатель. Попова настороженно огляделась по сторонам, настойчиво избегая его взгляда.

— В голове туман, — пожаловалась она тихо. — Вроде знакомое место, но я… я не понимаю, где мы. Так… где мы?

Марат собирался ответить. Определенно собирался.

Но в последний момент подался вперед и прошептал ей на ухо:

— Поцелуй меня!

Она затравленно уставилась на него и нервно увлажнила свои губы.

Припухшие и искусанные от недавних поцелуев с ним. С ним.

И от осознания данного факта кровь снова закипела в жилах.

Все его мужские инстинкты обострились в разы. Руки задрожали.