Корабль призраков

– Нет ничего смешного в том, чтобы ставить людей в неловкое положение. Я ненавижу это делать. Теперь он себя возненавидит. И нас заодно.

– Муха? Что ты, с Мухи как с гуся вода. Он даже был рад, что его увидели, может быть, он специально не закрыл дверь, чтобы его увидели.

– Ты говоришь глупости, Карпик!

– Я не умею говорить глупости. Я всегда говорю только умности, рассудительности и юмористичности. А Мухе даже понравилось, что мы их застукали.

– При чем здесь Муха? Я говорила об Андрее. Бедная Аника…

– Отчего же бедная? – У Карпика был свой, достаточно циничный для тринадцатилетней девочки, взгляд на происшедшее. – Не Аника, а просто какая-то Аника-воин. Сама виновата, если муж на сторону бегает.

– Господи, кто тебя такому научил, Карпик? На какой коммунальной кухне ты это услышала?

– А что такое коммунальная кухня? – озадачилась Карпик.

Я вздохнула:

– В любом случае, то, что ты сейчас сказала, – это очень плохо. Это недостойно.

– А, по-моему, это просто ле манифиг. – Карпик рассмеялась. – Теперь мы можем шантажировать его, если захотим. Попросим семь процентов акций его фабрики и будем трескать шоколад с изюмом и лесными орехами. Тебе нравится шоколад с лесными орехами? А мне еще нравится белый шоколад. Что с тобой, Ева?

Что со мной?.. Со мной что-то не в порядке, девочка. Последние сутки на “Эскалибуре” состоят из целого ада намеков, случайных совпадений, самых незначительных фраз, которые тут же становятся пророческими. Бедняга старпом собирался шантажировать, и ему сломали шейные позвонки… Карпик собиралась искать убийцу, а теперь собирается шантажировать… Слово “шантаж” поселилось на корабле и бродит по воздуховодам от носа до кормы… Почему именно девочка произнесла его, чей голос в ней говорил? Да и я сама… Я сама собиралась искать одну татуировку, а увидела другую, очень похожую. Если так будет продолжаться и дальше…

– Со мной все в порядке. – Я присела на корточки перед Карликом и сильно сжала ее плечи. – Но ты должна пообещать мне одну вещь.

– Я обещаю.

– Ты даже не спрашиваешь какую.

– Зачем спрашивать? Ты просишь – я обещаю, как же иначе?

Как же иначе, конечно же, Карпик только так может доказать свою безоглядную преданность. Мы же друзья.

– Обещай мне, что ты никому не расскажешь о том, что только что увидела.

– Хорошо. Только… Есть еще Муха.

– Но это не должно идти от тебя. Хорошо?

– Конечно, Ева. Можешь не беспокоиться.

* * *…Каюта Сокольниковых была открыта. Довольно неосмотрительно, если учесть тряпки от кутюр и карманные денежки папы Сокольникова и его строптивой дочери.

– Ну вот. Выполнила свой гражданский долг, довела тебя до места назначения. Спокойной ночи, Карпик.