Корабль призраков

Не хватало только, чтобы ты заболела!

– Я не заболела, – успокоила меня Карпик слабым голосом. – Это пройдет. Макс предупредил… Он сказал, что может быть такая реакция на tattoo…

Черт возьми, что я за идиотка! Пила вчера его чертово вино и даже не подумала о том, что девочка доверила свое плечо какому-то сомнительному типу. Линялые джинсы, в которые с трудом впихивается член, голые бабы, расклеенные по стенам, дешевые сигареты, плетенка с вином а-ля “Хуан Рамон Хименес на отдыхе в Кордове”, спортивная майка не первой свежести – пошлость, пошлость, пошлость…

Как я могла оставить девочку в этом гадюшнике?! Чувствуя запоздалые угрызения совести, я спросила:

– С тобой все в порядке?

– Да. Все отлично, только плечо немножко жжет.

– А Макс, как он?

– Макс замечательный! Он тебе понравился?

– Да. Я была просто в восторге.

– Не смейся, я серьезно спрашиваю.

– Если серьезно, – то не могу сказать, чтобы я так уж им прониклась.

– Это необязательно, – сказала Карпик. – Совсем необязательно им проникаться. Просто теперь вы знаете друг о друге, что вы есть… Мы же друзья, правда?

Если бы лоб Карпика не был бы таким горячим, я прочла бы ей маленькую изысканную лекцию об избирательности в отношениях… Черт возьми, Ева, а разве ты сама когда-нибудь была избирательной?.. Карпик – другое дело, Карпик производит впечатление очень умной девочки. Со своеобразным чувством юмора и грациозно-неуклюжей ироничностью. А иронии противопоказана стремительность чувств. Тогда откуда же она взялась, влюбленная стремительность, черт ее дери? Или это стремительная влюбленность? И безоглядность выбора. Карпик выбирает так, как будто сжигает за собой все мосты. Не то чтобы ее привязанность пугала меня, нет, скорее – настораживала.

Осада – вот я и нашла нужное слово.

Она осаждает своей привязанностью. Она берет на измор. Если только… Если только Карпик позволит этим чувствам развиться в себе, она превратит в ад жизнь тех, кого она любит. И тех, кого ненавидит, – тоже. И ее любовь будет так же опасна, как и нелюбовь… Вот тебе и Шопен, опус 22. Анданте Спианато и Большой блестящий полонез.

– Мы ведь друзья, правда? – упрямо прошептала Карпик.

– Конечно, друзья… Пойдем. Я отведу тебя к отцу.

– Я не хочу.

– Ты неважно выглядишь. А если к тому же будешь температурить, то никаких тюленей не будет и в помине.

– Можно, я пойду с тобой? К тебе?

– Ты же знаешь, что ко мне нельзя. Я не думаю, что Вадик был бы счастлив видеть наглую маленькую девочку в пять часов утра.

– Ты же сказала, что вы не спите вместе. Или ты соврала? – Карпик испытующе посмотрела на меня. – Мы не должны обманывать друг друга.

– Господи, какая разница!.. Я сказала – нет, Карпик. Я отведу тебя к папе.

– Папы нет.

– Вот как?

– Во всяком случае, когда я проснулась, его не было.