Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Ушел Потапов так же внезапно, как появился, а через неделю в дверь постучала изможденная оборванная старушка, мать Потапова, и попросила помочь похоронить Гришеньку. Он выпрыгнул из окна седьмого этажа, разбился насмерть. Средств у нее нет совершенно.

– Шуры-муры? – Бокий тихо хмыкнул. – Ну что ж, на войне это не редкость. Вряд ли стоит придавать этому столь серьезное значение.

– Стоит! – крикнул Агапкин. – Вы не понимаете, у них все иначе, Таня, если узнает, не простит, полковнику это отлично известно. Вам нет смысла брать ее в заложницы, совсем невыгодно! Если с Таней что-то случится, Михаил Владимирович не сможет работать, ставить диагнозы, лечить, оперировать, и препарата никогда вы не получите!

Какая-то пружина сорвалась. Он держался долго. И вот теперь кричал, правда, хрипло, чуть слышно. Голос у него сел, видно, продуло в открытом автомобиле.

– Успокойтесь, никто ее не тронет. – Бокий скрутил очередную папиросу и протянул Федору. – Выпейте чаю, покурите. Сколько вам лет?

– Вы же знаете, двадцать восемь.

– Знаю. Но все не могу поверить. Вы похожи на гимназиста седьмого класса, особенно сейчас, когда врете так пылко, так неосторожно и беспомощно.

* * *Зюльт, 2007

– В супермаркет пойду завтра, – заявила Герда, – к ужину закажете пиццу из итальянского ресторана, ничего страшного, от одного раза желудок не испортите. Только больше будете ценить домашнюю еду. На завтрак приготовлю омлет. Осталось еще четыре яйца и немного молока.

– Герда, что случилось? – Данилов развернулся в кресле и потер глаза. – Мало того что вы вернулись без покупок, вы поднялись наверх в уличной обуви, не сняли пальто.

Герда села на диван, расстегнула верхние пуговицы, размотала шарф, скинула туфли.

– Микки, что означает глаз на носу и кто такая «Гаруда»?

– Может, вы все-таки сначала разденетесь, а потом расскажете мне все по порядку?

– Да, Микки. На этот раз вы правы. Надо переодеться. А, кстати, где господин Зубов? Ему тоже будет интересно послушать.

– Уехал в Гамбург. Вернется вечером.

– Надеюсь, он там догадается поесть. Ладно, подождите, я сейчас.

Она вернулась в тапочках, в спортивном трикотажном костюме, который обычно носила дома. Волосы ее были приглажены, на щеках светился румянец.

– Как я и предполагала, Клаус их видел.

Герда подробно, слово в слово, пересказала свой разговор со стариком.

– Гердочка, вы умница, я вас очень люблю, – сказал Данилов, дослушав ее до конца.

Он подошел к ней, поцеловал ее в лоб, потом вернулся за стол, вытащил из ящика несколько истрепанных блокнотов и тетрадей. Герда застыла, сложив руки на коленях. Данилов углубился в свои записи. Взял ручку, стал что-то подчеркивать, выписывать, двинул компьютерную мышь. Пальцы его забегали по клавиатуре.