Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

– Да, это я уже слышал. Но ведь это болезнь стариков, а Ильичу нет и пятидесяти.

– Атеросклероз бывает и у молодых. Патология сосудов и мозговых оболочек может развиваться лет с четырнадцати.

– И может быть связана с каким-нибудь инфекционным заболеванием, – задумчиво произнес Бокий, глядя мимо Федора, в темное окно.

– Ну да, серозный менингит, церебральный арахноидит, туберкулез.

– Lues, – добавил Бокия чуть слышно.

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Сифилис во всех стадиях дает отчетливую симптоматику на коже, на слизистых.

– Ага. Значит, все-таки это вам приходило в голову?

– Видите ли, Глеб Иванович, клиническая картина атеросклероза по некоторым симптомам напоминает lues cerebri, сифилис мозга. Головные боли, бессонница, судорожные припадки, онемение конечностей.

– Ему уже не раз намекали на это добрые доктора большевики, и сам он читал медицинские книжки. Очень уж получается похоже на lues cerebri.

– Нет, все-таки не очень. Чтобы болезнь проникла в мозг, должна быть третья стадия. То есть должны пройти годы. И в течение всех этих лет человек страдает сильно. Это было бы известно давно, не ему одному, а многим людям, понимаете? В сифилисе нет ничего загадочного, тайного, сомнительного. Его диагностировал и пытался лечить еще Парацельс.

Бокий загасил очередную папироску и нервно отбил дробь пальцами по скатерти.

– Это оскорбительно для Ильича. Вы знаете, какой он замкнутый, закрытый человек, как не выносит постороннего вмешательства в свою личную интимную жизнь. Одно только предположение, что он когда-то мог заразиться этой мерзостью, делает его больным. Он нервничает. А слухи ползут, ползут.

– Анализ спинномозговой жидкости мог бы прекратить слухи раз и навсегда.

– Это очень болезненная и рискованная процедура. Делать ее лишь ради того, чтобы кому-то что-то доказать, глупо и бессмысленно. Здесь, в России, он презирает врачей, не доверяет им. Беда в том, что каждое очередное общение с кремлевскими светилами только обостряет это недоверие.

– Я тоже врач, – заметил Федор и добавил совсем тихо: – Несколько часов назад по просьбе Владимира Ильича я привез к нему профессора Свешникова.

Бокий отнесся к новости вполне спокойно и даже воодушевился:

– Вот как? Ну-ка, расскажите.

– Пока нечего рассказывать. Я уехал на встречу с вами, Михаил Владимирович еще оставался там, в кабинете. Они беседовали наедине.

– Любопытно. Многое бы я отдал, чтобы присутствовать при этой беседе, – пробормотал Бокий, – ну а в каком качестве Ильичу понадобился профессор? Он хотел, чтобы Свешников осмотрел и проконсультировал его или заинтересовался таинственным открытием?

– Не знаю, – честно признался Агапкин, – кажется, и то и другое.