Притворная дама его величества

Какой-то газ? Я пошевелилась, потянулась, заведя руки за спину, и почувствовала, как палец нащупал…

Забыв о том, что у меня затекло все тело, я совершила знатный кульбит и носом уткнулась в щель между стеной и полом. Мне не показалось. Там действительно была щель, и это не пол поднимался или опускался, это стена двигалась. Могла двигаться, да и начнет в любой момент, если это кому-то станет необходимо. Пока мне дали возможность подумать и покаяться?

Вот как загоняли несчастных в коридор смерти. Знать бы: зачем тут я?

Что я сделала? Такого, что убивать меня понадобилось так тихо? Если мутила свой бизнес — так в назидание казните на площади, чтобы другим неповадно было. Одевала дам в неподобающие трусы? Но тогда тем более нужна публичная казнь, чтобы дамы, вернувшись и отойдя от впечатлений, сожгли в печах дьявольское изобретение и никогда не надевали трусы на свои мадам Сижу впредь. Что-то случайно услышала, сказала, сделала такого, на что я не обратила внимания, а кто-то решил, что я смертельно опасна?

Герцогиня де Бри, вспомнила я. Она привела меня к королю, она точно знала, что я осталась в покоях его величества. Короля, конечно, никто ни в чем не обвинит, но герцогиня будет знать, что я поплатилась ей в назидание.

Ничем иным это все кончиться и не могло.

Ладно, сказала я себе. Те, кто попадает сюда, не знают, что делать, куда бежать. У меня — по чьему-либо недосмотру или по промыслу господню — шанс все-таки был. В одном коридоре смерть, в другом? Если стены начнут сдвигаться, я не брошусь очертя голову туда, где сгину в провале. Возможно, я найду укрытие там, где можно спастись.

Ну или сейчас я там обнаружу труп? Я подумала. Нет, если бы здесь были трупы, вонь стояла бы немилосердная. И что, здесь никто никогда не умирал?

Мрак. Кажется, дуновение воздуха, но нет, это мое собственное дыхание. А потом, не успела я сделать и пары шагов, сто раз перед каждым из них проверяя, нет ли пропасти под ногами, и стараясь не думать, что с потолка на меня падет меч, — потом над головой что-то вспыхнуло так, что я на секунду зажмурилась.

Но снова не умерла.

Проморгавшись, я уставилась на небольшую молельню. Скамеечка, знакомые знаки, самый яркий из них горит над входом, а на стенах — еле заметные, но все же различимые занятные фрески. Святой — кажется, Себастьян — протягивает ребенка отцу. Святая Анна держит двух младенцев на руках. Святой Мартин наложил руку на колыбель. Опять святая Анна и девочка, молятся. И на заднем плане везде, кроме первой картинки, безутешные родители.

Прелюбопытно, подумала я. Если это молельня для того, чтобы уйти с миром, при чем тут дети? Не детей же запирали здесь, в конце-то концов? Хотя… про Ричарда Третьего ходили такие слухи. Но так какие слухи только ни ходили, подтверждений, правда, нет ни одного.