Принцип Отелло

Валера ушел, прикрыв дверь, но уже не так плотно, как до него напарник, Алексей Николаевич. Сквозь щель между дверью и притолокой был виден стул, на который он уселся, небрежно разбросав ноги по проходу. Уж какую цель он преследовал, можно было только догадываться, но что решил понаблюдать за ней, это бесспорно.

Василиса не стала его разочаровывать и принялась с нарастающим от минуты к минуте рвением делать уборку в палате. И по стенам тряпкой прошлась, и по батареям, и швабру заставила послушно вытанцовывать в каждом углу. Убирала, не забывая внимательно следить за Кирилловым. Он все еще что-то царапал ее карандашом.

«Лишь бы только мягкий косметический карандаш не сломался…» – паниковала Василиса. А ну как сломается в самый ответственный момент? И прочесть тогда ничего нельзя будет. Что же она, зря тут надрывается? И рисковала тогда, получается, зря…

Закончили они одновременно. Ей уже нечего было мыть, кроме окон, но в планы это не входило. Он, видимо, все написал, что хотел. Если, конечно же, не выдохся раньше. Карандаш выпал из ослабевших пальцев, и Кириллов, едва коснувшись, чуть отодвинул от себя коробку с зефиром.

Он закончил писать, поняла Василиса. Быстро схватила коробку, попробовала прочесть неровные нежно-лиловые буквы, но то ли от волнения, то ли от страха они прыгали перед глазами и ни во что не складывались, ни в слова, ни в предложения. Тогда она быстро распаковала коробку, вытряхнула зефир в крышку, выдрала написанное Кирилловым из днища упаковки, свернула картон надписью внутрь и спрятала растерзанную пачку с зефиром обратно в тумбочку.

– Я все, – высунулась она из-за двери. – Помогите с постелью, Валера.

Ну да, она не могла уйти, не поменяв простыни. Человек старался, что-то писал для нее, а она что же, подхватится и убежит? Так нельзя, решила Василиса. Тем более что она ведь знала, как именно нужно менять простыни под больным человеком. Приходилось этим заниматься, когда бабка умирала.

С Валерой они управились очень быстро, практически не причинив пострадавшему никаких неудобств. Единственное, что мешало Василисе, так это странный взгляд, который украдкой бросал на нее из-под ресниц Кириллов, стоило Валере отвернуться. Может, что дописать не успел? А может, и вовсе белиберду какую-нибудь нацарапал, а теперь посматривает на нее с издевкой. Черт его знает! Попробуй угадай, что сквозит из чужих глаз. Ей вон и глаза мертвого человека показались полны какой-то загадки, а это были просто глаза мертвого человека, как хладнокровно пояснил ей Игорь. И еще добавил, что застывший мертвый взгляд не может нести в себе никакой информации, что бы она себе не придумывала.