Принцип Отелло

 – Пускай девушка сама решает.

– Как знаете… – Валера кисло улыбнулся, согласившись достаточно быстро, видимо, перспектива смены постельного белья на больничной койке его не очень вдохновляла. – А я курить тогда пошел. Счастливо оставаться.

Красота – великая сила! Что-то подобное изрек Игорек, оглядев ее со всех сторон перед тем, как высадить из машины у больницы. И еще добавил, что Василису не способно испортить никакое рубище. Что если в коридоре перед палатой дежурят молодые ребята, то клюнут на нее как нечего делать. И на ее замечание, что молодые ребята ведь при исполнении возле палаты находятся, Игорек лишь махнул рукой.

За то время, что там организовано дежурство, заметил он, можно отупеть от бессмысленности подобного времяпрепровождения настолько, что понятие «при исполнении» перестает казаться значимым. И парни, если там действительно дежурит молодежь, непременно на нее клюнут. Так что опасаться ей особо нечего, с нее не станут трясти документы и проверять на детекторе лжи. Все пройдет гладко.

Как ни странно, но Игорек и на сей раз оказался прав. Ни документов с нее не потребовали, ни пропуска. Хотя Татьяна и уверяла, что никакого пропуска ей при трудоустройстве не выдали, Василису червь сомнения поглодал основательно. Пронесло! Повезло, да как: ее проводили в палату и даже оставили там одну, и даже дверь закрыли, что по заверениям все той же Татьяны делалось крайне редко.

Минуты три Василиса рассматривала палату, парня с голым торсом, перебинтованной головой и кучей проводков и трубок, щупальцами тянущихся к нему от пищащей на все лады аппаратуры. Глаза у него были закрыты. Он вообще не подавал никаких признаков жизни. Непонятно было, с какой такой блажи Игорю вдруг втемяшилось в голову, что Кириллов вышел из комы. Никаких признаков, совершенно никаких! Недвижим, глаза плотно закрыты, руки вдоль тела, грудь едва заметно вздымается от дыхания.

– И что мне делать?! – прошептала Василиса достаточно громко, подходя к тумбочке в изголовье кровати и нацеливаясь тряпкой на поверхность. – Не трясти же мне его? Он спит. Или без сознания, а я тут начну ему вопросы задавать. Ой!

Она даже тряпку из руки выронила, настолько неожиданным был затуманенный взгляд глаз, обратившихся на нее.

– Вы меня слышали, да? – извинительным тоном спросила Василиса. – Слышали?

Веки медленно опустились и снова распахнулись. Очевидно, это было знаком согласия.

– Простите меня, пожалуйста! Простите, Володя! У меня беда! – зачастила она, подходя к нему ближе и без конца оглядываясь на дверь. – Вы понимаете меня? Слышите все?

Снова он медленно закрыл и открыл глаза.

– Понимаете, покушение на вас как-то связано с гибелью еще одного человека. И с похищением… моего друга.