Принцип Отелло

Так то мертвый, а тут живой! И смотрит как-то странно, и губами вдруг шевельнул едва заметно, это когда она уже к двери шла с ведром и шваброй.

– Еще придешь? – спросил Валера, провожая ее до туалета, где она намеревалась вылить грязную воду и прополоскать тряпки, которыми протирала пыль и мыла пол.

– Не знаю, как Татьяна. Если не сможет сама, попросит, то приду.

– А-а, значит, продолжение нашего знакомства зависит от Татьяны…

Он ведь поперся следом за ней в женский туалет и торчал там все то время, пока она плескалась в раковине с больничной ветошью, которой ее снабдила Татьяна.

– А что, хотелось бы продолжения? – решила она чуть подыграть парню, а то, чего доброго, начнет карманы ее проверять, а там картонка растопырилась весьма заметно.

– Почему бы и нет? Я холостой. А ты?

– Да тоже свободна, – соврала она, тут же суеверно мысленно поплевав через левое плечо. – Так как?

– А давай я тебе позвоню.

– Нет, лучше я тебе. Живу у дядьки на квартире, а у него семья слишком любопытная, не хочу лишних расспросов. Идет?

Надо же, она научилась врать. Причем с ходу, не задумываясь почти. И врала достаточно убедительно, потому что Валера закивал, тут же нацарапал ей на смятом магазинном чеке номер своего мобильного. Проводил потом до лифта и даже поцеловал в щеку, чему она противиться не посмела. Если согласилась на свидание, так чего уж ломаться…

– Конечно! – фыркнул Игорек недовольно, когда забирал ее в соседней с больницей подворотне. – Первому встречному даже целовать себя позволяешь, а у нас вон уже сколько живешь и ни мне, ни Игорю Леонидовичу никаких авансов!

– Но ведь в интересах же дела, Игорек. А ну как он стал бы обыскивать меня? Что за каракули, что за картон? Залез бы в тумбочку, а там зефир россыпью. Тут бы меня и…

– Согласен. Но хозяину все равно доложу о твоем недостойном поведении, – пошутил ворчливо Игорек. – И что он там написал? Не томи, прочти!

– Я пыталась, но не поняла ничего. Карандаш очень светлый, почерк… сам понимаешь, какой может быть почерк у человека, только что вышедшего из комы.

– Могла бы карандаш и потемнее прихватить, – снова шутливо попенял Игорек. Получил от Василисы дружеский подзатыльник, улыбнулся и проговорил: – Ох, хоть бы там что-то путное было! Как же надеюсь я на писаку этого! Врачи говорят, что вроде он адекватен. Как думаешь, мог он просто-напросто послать тебя в своей записке?

– Думаю, нет, – покачала головой Василиса.

Она уже успела избавиться от своего маскарадного костюма, и теперь с остервенением чесала зализанные гелем волосы.

– Там скорее цифры какие-то, но буквы, кажется, тоже есть. Все неровно, косо, понять сложно, но, думаю, можно.

– Ладно, дома сообща разберем.