Принцип Отелло

А через полчаса вызвал Игоря. Тот от него вышел не скоро. Когда вышел, вновь застал Василису плачущей и снова принялся ее утешать и уговаривать забыть все на свете.

Но Василиса, как ни старалась, все не могла выкинуть из своей памяти пары остановившихся остекленевших глаз, глядящих не то в запредельные дали, не то куда-то внутрь себя. И среди ночи несколько раз просыпалась от страшного ощущения, что те же глаза смотрят на нее из-за оконного стекла, с улицы. Будто мольбу какую-то пытаются до нее донести, но не способны. Василиса, движимая суеверным ужасом, еле удержалась, чтобы не постучаться в комнату к Игорю и не залезть к нему под одеяло. Благоразумие все же удержало. Воображение моментально дорисовало ей картину возможных последствий, и осталась мучиться страхами до утра в одиночестве.

Все, решила она, как только наступит утро, она собирает свои вещи и отправляется домой. Выманивает телефонным звонком Вадима с маминой дачи, и они продолжат жить совместной, вполне нормальной и достаточно стабильной жизнью.

Он, позвонив наконец, вскользь намекнул, что жене пора бы уже и честь знать, пора вернуться от подруги. А то будто бы ему звонят непонятно из каких ведомств и интересуются ею. И вопрос еще задал ей какой-то странный: не связан ли интерес соответствующих структур с ее дружком? На что Василиса с печалью в голосе ответила:

– Нет, я Саню давно не видела. Не знаю, где он. И вообще ничего о нем не знаю.

Странно, но Вадик ей не поверил, хотя всегда было по-другому, и продолжил обижаться и ныть. Пришлось Василисе пообещать ему скорую встречу, и тогда уж все рассказать. Вадик тут же потребовал назначения точной даты ее возвращения, потом замурлыкал про любовь, что Василиса оставила без комментариев, и простился.

Разговор состоялся как раз после их с Игорем возвращения из квартиры брата Зайцева. Ее вовсю колотило, и соображала она не очень. Будь иначе, она бы точно сообразила, что надо бежать домой. Она бы не просто просила – умоляла бы мужа немедленно забрать ее домой, пускай и объясняться бы потом пришлось очень долго и нудно.

Но она соображала совсем никак, поэтому и решила, что возвращение может подождать до утра. Всласть поплакала, ночью без конца просыпалась от обрывочных кошмаров, а утром…

А утром в ее комнату ворвался Игорек и, потрясая чужим спецовочным обмундированием, начал уговаривать принять участие в жутковатом маскараде.

То есть, мол, она должна проникнуть в палату к Кириллову, которого охраняли денно и нощно сразу два охранника, начать делать уборку и в момент, когда станет менять под раненым простыни (сегодня как раз день смены постельного белья), должна его очень быстренько допросить. Парень только-только пришел в себя, милицию к нему будто бы пока не допускают, боятся за здоровье.