Принцип Отелло

Если бы не Игорь Леонидович.

– Ты поедешь туда, Василиса, – приказным тоном объявил он, появляясь в гостиной в смокинге и с идеальной прической. – Поедешь и сделаешь все так, как велит Игорь. Или… или на возвращение домой можешь не рассчитывать. Ты ведь собралась туда, я не ошибся?

Снова треклятые камеры все ее тайное сделали явным! И почему она о них постоянно забывает? Конечно, ее сборы сегодняшним утром не прошли незамеченными. И эти двое прекрасно поняли, что Василиса готовит собственное бегство. Что она устала от безысходности, от безрезультативности, от страхов собственных, наконец. Поэтому и заторопилась домой, пребывая в надежде, что родные стены ее утешат.

– Это иллюзия, девочка моя, поверь, – закончил Игорь Леонидович перечислять собственные соображения по поводу ее действий. – Все вернется к тебе через день или два. И боль, и сомнения, и чувство вины, что ты ничего так и не сделала, хотя и могла.

– Откуда вы знаете?! – отозвалась она с вызовом.

– Знаю. Со мной было так же. Одним словом, решено! – Он подошел к зеркалу между оконными рамами, внимательно оглядел себя, остался доволен увиденным и повторил: – Одним словом, решено, ты поедешь в больницу и сделаешь все, чтобы выудить из раненого мента правду. Все!

– А вы куда? – уже без былой агрессивной решимости поинтересовалась Василиса. – Выход в свет?

– Что-то типа того. – Игорь Леонидович глянул на нее со значением. – У меня ведь должно быть стопроцентное алиби. Алиби, подтверждающее мою непричастность…

Гад какой! Она едва не ахнула вслух. Хочет ее руками весь опасный жар сгрести. Может, он так же вот чужими руками и от Марины избавился, поняв, что она ему изменяет? Может, он и…

– Мне совершенно без разницы, что ты сейчас обо мне думаешь. Думаешь ведь, правда? – Он подошел к ней, мягко ухватил за подбородок и приподнял ее лицо. – Но все не так. Просто… просто я не имею права быть запятнанным.

– А я имею, да? – обиделась Василиса, вырываясь.

– Ты – да. Потому что у тебя совершенно другой мотив, другая причина.

– В том, что я движим местью. И я даже имею право на разного рода временные проволочки, поскольку месть – блюдо, которое подают холодным. А тобой движет вполне благородное чувство – ты стремишься спасти своего друга из беды. И поскольку друг твой может быть стопроцентным виновником той самой беды, ее организатором и зачинщиком, то… то влезать в дело очень глубоко я не намерен, дорогуша. Если до теперешнего момента я еще как-то помогал тебе…

– Себе скорее! – перебила его Василиса.

– Пускай и себе. Но повторюсь – у меня есть время. У меня его просто навалом. А у тебя его нет. И если я тебе помогал до того момента, как наш путь вдруг начал обрастать трупами, то теперь – увольте. Теперь без меня.