Принцип неверности

Этот чертов гибэдэдэшник вырос перед моими глазами как гриб после дождя. Лениво махнув полосатой палкой, он указал, где мне надо припарковаться. Проклиная всех стражей порядка, а особенно тех, кто стоит на дорогах, я остановила машину. Хрыкин, видимо, не столько понял, сколько почувствовал шанс на спасение и подозрительно завозился. Пришлось добавить ему, стукнув парня по голове. Максик затих.

— Сволочь пьяная! — как можно громче заверещала я. — Мало того, что нигде не работаешь, тунеядец проклятый, мало того, что деньги проигрываешь, так еще и пить начал! — И тут же, обернувшись к подходившему к машине инспектору ДПС, я широко улыбнулась: — Я что-нибудь нарушила, господин полицейский?

Немолодой лейтенант посмотрел на меня пустыми глазами, заглянул через стекло в салон и равнодушно поинтересовался:

— Куда едем, гражданочка?

— Да, вот, — слезливо начала я объяснять. — Представляете, муж повадился в игровые салоны шляться! Я целыми днями работаю, кручусь как белка в колесе. Все на мне — и дом, и работа, и дети, и этот вот тунеядец. Никакой помощи от него!

Мой расчет был прост. Рядом с ДК я приметила развлекательно-игровой комплекс «Парадиз». Насколько я знала, люди с игровой зависимостью не вылезали из него сутками. Запросто могли проиграть все, что заработали за несколько лет. Безусловно, в таком заведении есть кафе-бар. Вся моя интермедия разыгрывалась на тот случай, если полицейский видел, как я запихивала Хрыкина в машину.

Лейтенант еще раз взглянул на валявшегося на переднем сиденье Хрыкина, сочувственно покивал головой и неожиданно посоветовал:

— Пристегните его, на всякий случай. А то очухается, не дай бог, буянить начнет. — И, козырнув, пожелал мне счастливого пути.

— Ой, вот спасибочки вам, господин полицейский! Век вашей доброты не забуду, — запричитала я ему вслед. Быстро пристегнула певца ремнем безопасности и выехала на дорогу.

Едва мне удалось выбраться на объездную дорогу, как Хрыкин начал подавать признаки жизни. Протяжно застонав, он перевернулся на бок и приоткрыл мутные глаза. Поблуждав ими по салону, он наконец остановил их на мне.

— Опять ты, чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Ну, что ты ко мне привязалась, а?! Чего тебе неймется? Ведь сказали же тебе, чтоб ты не лезла не в свое дело!"

"— Усохни, плющ, — зло процедила я сквозь зубы. — Скажи «спасибо», что я сообразила вовремя осмотреть твои вонючие труселя, иначе ты верещал бы сейчас на весь Дом культуры. Да одно место свое тер бы до дыр!

— Много ты понимаешь! — неуверенно ответил Хрыкин. — Тут все давно схвачено…

— Ага, все схвачено, за все заплачено, — ехидно передразнила я его.