Принцип неверности

 — Я же тебе говорил, что я — далеко не самый худший журналист в нашем городе. А это звание накладывает на меня определенную ответственность!

Его вид и тон, которым это было сказано, разозлили меня.

— Знаешь, Котехов, — не скрывая раздражения, проговорила я, — правильно в народе говорят, что мент бывшим не бывает! Ты вот уже сколько лет не работаешь в ментуре, а замашки все те же. Ты мне еще расскажи про агентуру, которая у тебя постоянно на связи!

— Не злись, — примирительно сказал Олег и, как всегда в таких случаях, улыбнулся. — Но на этот раз действительно сработала агентура. Только не в том виде, в каком ты это понимаешь.

— А откуда ты знаешь, в каком виде я представляю агентуру? — продолжила я недовольным тоном."

"— Просто мне позвонила одна знакомая и сказала, что в ресторане «Тарасовский извозчик» известный певец Хрыкин устроил скандал, — делая вид, что не замечает моего раздражения, начал рассказывать Котехов. — Я тут же позвонил дежурному администратору «Извозчика», и он подтвердил эту информацию. Заодно сказал, куда повезли Хрыкина.

— Не поняла, куда тебе позвонила знакомая. Домой?

— Почему же домой, в студию.

— Ты хочешь сказать, что в такое время был еще на работе? — спросила и тут же поняла, что сморозила глупость. Олег мог сутками не появляться дома.

Ответить на мой бестолковый вопрос он не успел. Привезли Хрыкина. В целях безопасности решено было не выпускать его из «собачника». Хрыкин пытался протестовать, используя преимущественно ненормативную лексику, но Михаил через дверь объяснил ему его дальнейшие перспективы, и певец предпочел замолчать. Почти вслед за Хрыкиным прибыли Арчиров, Галушко и Погорельцов. От первых двух исходило такое коньячное амбре, что, по выражению Котехова, можно было съесть целый лимон без сахара и при этом не поморщиться.

О чем они там договаривались, я не слушала. Но, по-видимому, Погорельцов предложил такую компенсацию за моральный вред, что полицейские не смогли устоять.

Когда «высокие договаривающиеся стороны» достигли соглашения и Хрыкина передали с рук на руки его людям, я подошла к Галушко:

— Могу я с вами поговорить?

Увидев меня, он как-то странно дернул плечом.

— Опять вы? — Глаза у него при этом были совершенно трезвыми и злыми. — Что вам неймется? Что вы вечно суетесь, куда вас не просят?! Учтите, что любопытство губит не только кота, но и кошку тоже!

— У вас плохое настроение? — поинтересовалась я, слегка обескураженная его тирадой.

— А с чего ему быть хорошим? Я всегда говорил, нечего делать женщинам ни в охранных, ни в детективных делах.