Принцип неверности

Слушай, Олег, этот певец, что, в самом деле такой отмороженный? Или прикидывается?

— В самом деле, — рассеянно ответил Котехов, доставая сигарету, — прикидывается…

Их разговор был прерван появлением подполковника. Судя по тому, как подпрыгнул постовой сержант и вытянулся в струнку, подполковник был не только большим чином, но и строгим начальником.

— Вольно, — небрежно бросил подполковник постовому и обратился к Олегу: — Привет, дружище! Давненько ты к нам не заглядывал. Идем, на улице покурим.

На меня чин не обратил никакого внимания, словно меня здесь и не было. Не могу сказать, что я на это обиделась, но мое женское самолюбие было задето.

На улице подполковник и Олег закурили.

— Ты, Котехов, все же, мерзавец, — первым заговорил чин. — Вспоминаешь старых друзей только тогда, когда тебе что-нибудь от них надо.

— Да ладно, не прибедняйся, Михась, — примирительно ответил Котехов. — С днем рождения я тебя поздравил, со звездой — тоже.

— Еще бы ты про это забыл, — хохотнул подполковник. — Ладно, рассказывай, что у тебя приключилось? Кстати, может, для начала познакомишь меня со своей очаровательной спутницей?

Надо же, меня наконец-то заметили! Я, конечно же, предпочитаю находиться в тени, но только когда дело касается работы."

"— Да, извини, — в Котехове, прямо скажем, пропадал блестящий актер. — Это Евгения Охотникова, частный телохранитель, — представил он меня. — А это, — повернулся Олег к подполковнику, — Михаил Петрович, начальник штаба городского УВД. Знакомьтесь.

Михаил Петрович галантно согнулся в полупоклоне:

— Очень приятно.

— Взаимно, — пробурчала я.

— Насколько я понимаю, Олег старается не столько для себя, сколько для вас?

— Миш, не разводи политесов, — прервал его словоизлияния Котехов, — давай по делу. У Евгении проблема. Точнее, не у нее, а у ее клиента, и помочь можешь только ты.

— Скучный ты человек, — вздохнул Михаил. — Ладно, излагай.

Олег быстро рассказал, что произошло в ресторане и почему нужно вытащить дебошира из кутузки до утра. Подполковник морщил лоб и задумчиво курил, пока Котехов живописал похождения нашего Хрыкина.

— Кислое дело, — проговорил он, когда Котехов закончил, — сопротивление сотруднику полиции. Это уже уголовно наказуемо.

— И что, ничего нельзя сделать? — спросила я.

— Попробуем, — ответил Михаил, доставая из кармана мобильник, — только учти, если эти пэпээсники заломят за свои погоны несусветную цену, тут я вам не помощник.

Откровенно говоря, мне было глубоко наплевать, посадят ли Хрыкина на сутки или на годы. В конце концов, он честно заслужил и то, и другое. Гонорар я получу в любом случае. Просто мне почему-то стало жалко этого непутевого юнца, вообразившего себя «великим».