Да здравствует принц!

Ты не хочешь перемен? Джером, ты ведь низший, как ты смеешь вставлять мне палки в колёса? Разве ты не был мне предан?

Когда я почти потерял сознание, – казалось, что сейчас отключусь, перед глазами всё вновь стало расплываться, давление в груди было невыносимым, – Скэриэл резко, коротко взмахнул рукой, и всё прекратилось. Я сделал громкий спасительный вдох. С моих губ потекла кровь вперемешку со слюной.

– Помни об этом моменте в следующий раз, когда захочешь вновь меня обмануть, – мрачно произнёс он.

Из последних сил я перевернулся на спину и зажмурился. Вместе с воздухом на тело обрушилась боль. Я застонал, каждое движение причиняло немыслимые страдания. Восстановив дыхание, я сумел лишь прошептать:

– Люмьер ничего… – я никак не мог надышаться, – про Хитклифа… не говорил.

И это была чистая правда. Люмьер говорил о многом, но не о Хитклифе.

Скэриэл помолчал, затем поднялся, поправив складки на брюках.

– Ты меня очень расстраиваешь.

Я всё так же лежал на полу. Говорят, когда ты при смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Но это не так. На грани отключки я думал только о том, что Скэриэл так и не узнает всей правды о Хитклифе. Я унесу её с собой в могилу.

– Что же мне с тобой делать? – с досадой спросил Скэриэл в пустоту.

Сукин сын. Как я его сейчас ненавидел."

"Я повернул голову и увидел, что его пальцы больше не чёрные. Он устало сел за письменный стол, деловито взял конверт, поджёг его зажигалкой и бросил в пепельницу перед собой. Огонь моментально поглотил бумагу, а Скэриэл неотрывно следил за этим, прежде чем прервать молчание.

– Не думал, что ты такой мягкотелый. Сначала Райли, теперь Эдвард. Их смерти тебя так подкосили? – Он посмотрел на меня и улыбнулся: – Эдвард посоветовал как можно скорее сделать проверку на родство, чтобы убедиться в словах Уолдина. Он мне помогает, даже когда его уже со мной нет. Он всегда был на моей стороне. Шёл до конца.

И к чему это привело?

У меня не было сил обсуждать Эдварда. Я чуть не отправился за ним на тот свет.

– Да и Лора очень помогла в этом деле. Конечно, она задавала вопросы, но, – Скэриэл довольно пожал плечами, – пара поцелуев успокоили её любопытство.

Я приподнялся на локтях. Тело практически не слушалось. Знатно же меня приложило об стену.

– Жаль, что с тобой такое не прокатит, – усмехнулся Скэриэл.

– Да, одними поцелуями тут не отделаешься, – хрипло ответил я, попытавшись сесть. Боль не отпускала.

Скэриэл поджёг третий конверт и долго смотрел на огонь.

– Всё могло быть совсем по-другому, – отрешённо заметил он. – Если бы только отец принял меня.

Я хотел уйти, но понимал, что сам уже не встану.

– Что ещё сказал тебе Люмьер?

В ближайшие недели я не хочу ничего слышать о чистокровных. Больше никаких Хитклифов и Уолдинов в моей жизни.

– Ничего.