Да здравствует принц!

– Джером, Джером, Джером, – тяжело вздыхая, повторил Скэриэл. В его голосе сквозило горькое разочарование.

Я предпринял очередную попытку двинуться. Не вышло. Скэриэл присел на корточки, – его лицо не было в поле моего зрения, но я затылком ощущал прожигающий до самого нутра взгляд. Он опустил руку, и я увидел то, что не на шутку напугало меня. Кончики его пальцев были чёрными, словно он измазал их в чернилах. Я никогда прежде не видел, чтобы они чернели из-за материи.

Он протянул руку и дотронулся до моего лба, проведя по коже, заботливо, – а может издевательски, – убрал в сторону прядь волос. Подушечки пальцев были раскалёнными, словно ко мне прикасались угольками, секунду назад мирно тлевшими в камине. Будь у меня возможность, я бы отшатнулся, отскочил, побежал без оглядки. Но мне только и оставалось, что наблюдать.

Скэриэл лениво взмахнул рукой, избавляя меня от оков, и я смог сделать пару глубоких судорожных вздохов, – широко раскрыв рот, я беззвучно ловил воздух разбитыми губами, пытаясь одновременно отдышаться и сплюнуть накопившуюся кровь, – прежде чем он вновь взмахом руки забрал у меня возможность дышать.

– Знаешь, а ведь я действительно переживал, что мы с Готье можем быть братьями, – тихо проговорил Скэриэл. – Я всегда хотел иметь семью, ты ведь понимаешь меня. Иметь родителей, братьев, сестёр. И вот я всё это получил. – Голос Скэриэла потеплел, и он, казалось, улыбался. Глубоко вздохнув, грустно добавил: – Только вот какой ценой.

Он собрал каплю крови с моего лба и медленно растёр. Теперь я видел перед собой тёмные пальцы, окрашенные в красный.

– Мне пришлось заплатить большую цену, – произнёс Скэриэл.

О нет, воздуха снова становилось недостаточно. Я захрипел.

– Им всем придётся заплатить сполна. – Горечь в его голосе удивила.

Чего он, чёрт возьми, добивается? Хочет убить всю семью Хитклифов?

Скэриэл не двигался, будто готовый к броску хищник, – просто наблюдал за мной. Я чувствовал себя крысой, попавшей в жестокую ловушку. Тёмная материя сдавливала, не позволяя сделать ни одного движения. Он ждёт, пока я задохнусь? Это и есть наказание за предательство? Я готов был молить его о пощаде и буквально ненавидел себя за это.

– Октавия нуждается в переменах. В революции. Если потребуется, то в резне, – продолжил Скэриэл. – Чистокровным пора очнуться и понять, что мы больше не жалкие паразиты, отребье, от которого можно отмахнуться. Нет, они больше не смогут нас игнорировать.

Хотелось кричать, биться в припадке, воздуха в лёгких почти не осталось. Скэриэл убивал меня, но медленно. Контролировал, держал мою жизнь на волоске, будто забавляясь.

– Больно смотреть, когда от этой революции бегут полукровки или низшие.