Женский приговор

Протокол напишем?

Глущенко кивнул. Они в четыре руки записали операцию, в историю и в журнал, Альберт Владимирович откинулся на спинку стула, а Наташа поднялась.

– Слушай, – окликнул он, когда она уже стояла на пороге, – тут не в тебе дело, ты вроде нормальная девчонка оказалась. Но я очень тебя прошу – в операционную ко мне не приходи.

– Да хорошо, договорились уже.

Надежда Георгиевна вернулась, когда в программе «Время» передавали погоду. Валя давно ушла домой, Анька закрылась в комнате, а муж сидел перед телевизором с остывшим чаем, и Надежде Георгиевне стало неловко, будто она вернулась от любовника.

– Ну что тебе сказал наш небожитель?

– Ой, ни за что не угадаешь! – Она принужденно засмеялась.

– Хорошее или плохое, не томи! Связано с моей защитой?"

"Надежда Георгиевна вздохнула. Чем ближе становилась дата защиты диссертации, тем больше муж нервничал. Кандидатская у него прошла без особых затруднений, а вот докторская… То хорошую тему уводили из-под носа, то не включали в план работы кафедры, то научный консультант вставал на дыбы, в общем, докторская давалась тяжело. Свекровь даже плакалась Нине Михайловне, но та отказалась просить Павла Дмитриевича за Алексея, и отношения между дамами несколько обострились. Но сейчас вроде бы дело двигалось к победному концу, а муж уже просто по привычке боялся, что возникнет какое-нибудь новое неожиданное препятствие.

– Нет, не волнуйся, о тебе речи не было, – Надежда Георгиевна погладила мужа по плечу и поставила чайник кипятиться, – знаешь, я столько передумала, пока ехала, столько разных гипотез перебрала! Может, думаю, он Мийку хочет помянуть, или об Ане решил позаботиться, или вспомнил, что я единственная нормально к его новой жене отнеслась, и теперь решил нас подружить… Всякие безумные варианты перебрала, а оказалось знаешь что?

– Что?

– Он узнал, что я в суде заседаю и мы рассматриваем общественно важное дело. Нет, ну конечно, сначала вежливость проявил, мол, как вы поживаете, как детки, бабушка, ах, Наденька, не забуду, как вы тепло отнеслись к нам после смерти Мишеньки. Я прямо испугалась, но тут-то он меня и огорошил! Вы, говорит, народный заседатель! Я прямо так и села, ничего себе, второй день всего, а Шевелев уже в курсе!

– Да уж, – муж покачал головой, – знаешь, а не исключено, что он интересуется нашими делами, потому что завидует. Мы, конечно, не достигли таких высот, как он, зато у нас в семье все хорошо.

– Тьфу-тьфу, Алеша, разве можно такое вслух говорить! – Для гарантии Надежда Георгиевна постучала по краешку стола. – В общем, он меня вроде как напутствовал, чтобы я проявила мужество.