Женский приговор

– В смысле?

– Алешенька, я не знаю, можно ли с тобой говорить о деле, – улыбнулась Надежда Георгиевна, – я спрошу завтра у судьи, и если она разрешит, все тебе расскажу.

Муж кивнул. Он не был особенно любопытен.

– Слушай, – спохватилась Надежда Георгиевна, – а ты помнишь новую жену Шевелева, какая она высокая и худая? В наше время совсем не было таких девушек, правда? Ну, может, одна на весь университет, так это считалось уродство, макарониной дразнили, доской или еще похуже, а теперь, извольте, эталон красоты.

– Тоже мне, эталон, два метра сухостоя, – фыркнул Алексей.

– И такое чувство, что спрос рождает предложение, – продолжала Надежда Георгиевна, которой не хотелось больше вспоминать разговор с Шевелевым, – вокруг становится все больше и больше подобных дылд. В школе у меня в параллели хоть одна да есть такая. И всем плевать, что головка маленькая, как у ящерки, а рожица так просто недоделанная. Главное – ноги тощие и длинные и жопка с кулачок, вот это красотища.

– Ну это все пройдет, – зевнул муж, – а пойдем-ка, моя дорогая, спать.

Ирина не очень любила подготовительную часть судебного разбирательства, главным образом потому, что приходилось очень много говорить. Оглашать сущность дела, разъяснять всем права, предупреждать об ответственности… И все это необходимо не бормотать себе под нос, а декларировать громко и внушительно. У Ирины же был тихий, нежный голосок, скромное самомнение и ни малейшей тяги к актерству, поэтому она сильно утомлялась, олицетворяя советское правосудие. Зато в процессуальных тонкостях Ирина не терялась. За все время работы у нее не было ни одного отмененного приговора, прежде всего потому, что она скрупулезно соблюдала все формальности. Проверка явки в суд, проверка своевременности вручения обвинительного заключения подсудимому, проверка полномочий, разъяснение прав, заявление и разрешение ходатайств – все это Ирина выполняла безукоризненно и осмысленно. У нее мелькнула даже мысль, не заявить ли отвод идиотам Бабкину с Полоховым или, на худой конец, самой себе, но оснований не нашлось.

Чем больше Ирина думала над процессом, тем менее убедительной представлялась ей система аргументов обвинения. Убери заколку – и вся пирамида рассыплется. Ну приставал к малолетке, с кем не бывает, может, она выглядит на двадцать пять, а если накрасится, так и на все сорок. Ну кортик у какого-то растеряхи сперли, пока Мостовой служил. И что с того? Вот если бы кортик нашли при обыске, другое дело, а так не аргумент. Две жертвы из шести были знакомы с творчеством группы «Мутабор» – что ж, в популяции, наверное, как раз около тридцати процентов слышали или знают о существовании этого подпольного коллектива.