Женский приговор

В сущности, чем плоха свобода слова? Всю первую неделю она слушала от избалованной девицы, что СССР – империя зла, причем девица – не сумасшедшая злобствующая диссидентка, а умный человек с развитой логикой, она не просто извергала хулу, а преподносила аргументированную концепцию. Так что ж, разве Надежда Георгиевна поддалась ей? Разве прониклась ее идеями? Наоборот, только лишний раз убедилась в том, что советская власть – самая лучшая. Действительно, разрешили бы всякой швали гавкать из всех щелей, никто бы их не стал слушать, максимум – тапкой по морде: «Заткнись, мешаешь отдыхать после трудового дня», а сейчас любая антисоветская чушь подается под соусом героизма – надо же, человек не испугался репрессий, высказал наболевшее. Только это одно и привлекает, потому что правды у диссидентов нет.

Преследование за инакомыслие опасно тем, что утрачивается разница между мыслью, словом и делом. Эта идея пришла Надежде Георгиевне, когда она застегивала молнию на сапоге, и показалась такой важной, что она застыла со вторым сапогом в руках.

Действительно, если ты, сидя на своей замызганной кухне в растянутых трениках, шепотом высказываешься, что Брежнев – дурак, это уже гражданский подвиг. Есть чем гордиться. На производстве можно не надрываться, ты уже молодец, попер против КГБ. Героем труда становиться не обязательно.

Пошушукались ночью за бутылкой – все, красавцы, болеем за страну. Можно проспаться и утром идти на завод, дрожащими с похмелья руками кривые гайки точить. А что слова никуда не упали и всходов не дали, так какая разница.

И не обязательно гайки. Можно создавать невыносимо скучные фильмы, писать тяжелые и неудобоваримые, как плохой студень, романы, восхваляющие советскую власть, продвигать заведомо ложные научные гипотезы ради материальных благ, а для морального удовлетворения тявкнуть разок в узком кругу про империю зла и до конца жизни гордиться собой.

Только это называется не гражданская смелость, а двурушничество.

Неужели Наташа была права, когда говорила, что надо разрешить людям петь, о чем они хотят?

Надежда Георгиевна поспешно натянула второй сапог и отправилась в школу. Сегодня она обещала Василию Ивановичу присутствовать при разговоре с Катиной мамой.

На улице резко потеплело, в шубе жарко, поэтому пришлось доставать демисезонное пальто. Надежда Георгиевна поморщилась – в каракуле она нравилась себе гораздо больше: солидная, представительная дама, типичная жена военнослужащего, а в пальтугане пятилетней давности выглядит как уборщица. Надо что-то доставать, но где и на что? В магазинах иногда можно поймать приличную ткань на пальто, надо искать, охотиться, только денег все равно нет.