Женский приговор

Обе заседательницы ведут себя развязно, не понимают своей роли в процессе, вместо того чтобы слушать и воспринимать картину в целом, распыляются на всякие мелкие вопросы и в перерывах почему-то решают глобальные философские проблемы, точнее, думают, что решают, а на самом деле тупо лаются, как соседки по коммунальной кухне. Поэтому если они не хотят иметь неприятности на работе, которые вполне могут наступить, если из суда придет бумага о ненадлежащем исполнении обязанностей народного заседателя, то лучше им взяться за ум. То есть молча сидеть и слушать специалистов своего дела.

– Казалась такой умной, интеллигентной женщиной, – вздохнула Надежда Георгиевна, – а на самом деле…

– Мегера.

– Да уж! Хуже торговки базарной. Сами в элементарных вещах путаются, а мы слова не скажи!

Наташа кивнула. Внезапная отповедь Ирины Андреевны сначала сильно удивила, а потом огорчила. Она не то чтобы считала судью своей союзницей, но все же думала, что они на одной стороне. Обе молодые разумные женщины с адекватным восприятием реальности, не зашоренные коммунистической моралью, но и не угорелые от диссидентства, Наташа думала, они легко найдут общий язык, но оказалось, Ирина видит в них с Надеждой Георгиевной просто болванчиков и хочет низвести до формальных, мертвых фигур, таких, как защитник подсудимого, который, кажется, с начала процесса ни разу рта не раскрыл. И, черт возьми, так и тянет поддаться соблазну! Согласиться: «да, я никто и звать никак», молча досидеть до конца процесса и принять решение судьи, каким бы оно ни было. Это же золотое правило – не лезть, когда не спрашивают, а когда по губам бьют, так сам бог велел заткнуться. Зато совесть и сомнения потом не будут мучить, запретили лезть, я и не лезла. Пусть, как говорят, Мойша ворочается.

Наташа засмеялась:

– А представляете, в какой восторг придут ученики, когда узнают, что их любимая директриса хулиганила в суде? Вы же сразу такой авторитет завоюете, что Макаренко в гробу перевернется.

Вдруг Наташа услышала, как пассажирка хихикает, и, несмотря на ситуацию на дороге, оглянулась: уж не показалось ли. Нет, Надежда Георгиевна действительно смеялась, отчего сразу помолодела лет на десять.

– Слушайте, если серьезно, давайте я теперь буду встревать, – продолжала Наташа, – я всего лишь аспирантка, а главное, папа меня в любом случае отмажет, даже если судья накатает сто бумаг, а у вас совсем другая ситуация.

– Да, – согласилась директриса, – неполное служебное могут влепить, и вообще, нервы помотают. Было бы правильно защитить себя и первыми написать кляузу на судью, что она зажимает наши полномочия, только я совершенно не умею этого делать.