Женский приговор

Они устроились в просторной кухне, хозяйка захлопотала у плиты и через несколько минут поставила перед Наташей тарелку с гречневой кашей с подливкой. Наташа не ожидала, что будет настолько вкусно: она думала, что эта основательная правильная тетя готовит такие же основательные питательные и противные блюда, а оказался просто восторг.

– Вкусно так, что умереть – не встать!

– Вы еще не пробовали, как моя мама готовила.

Оказывается, обе сильно проголодались, поэтому ели быстро и молча. Только когда хозяйка налила чай и поставила на стол соломенную вазочку с сухарями, вернулись к делам, причем Надежда Георгиевна выглянула в коридор и прикрыла кухонную дверь. Оказывается, дочь очень уважает Мостового, и будет нехорошо, если она узнает, что мать его судит.

– Если мы будем и дальше выпендриваться, судья заявит нам отвод, – сказала Надежда Георгиевна.

– Логично.

– И тогда процесс придется заново начинать, с другими заседателями.

– Ага, и родственникам по новой переживать весь этот ужас.

– А заседателей возьмут каких-нибудь бессловесных, которые не то что говорить, даже слушать ничего не станут. Раз есть установка – осудить Мостового, значит, осудим.

– Вроде дяди Коли?

– Э, нет. Дядя Коля имел четкую позицию и выступал против смертной казни. Если бы он не заболел, так судья бы об него все зубы обломала. Кстати…

Надежда Георгиевна вдруг замолчала. Наташа размешала чай и украдкой помочила в нем сухарик, чтобы размяк.

– Какое все же странное совпадение, – протянула директриса, – с утра дядя Коля был жив-здоров, питался супом, а потом высказал в столовке свои взгляды на смертную казнь и сразу заболел.

Наташа улыбнулась. Все-таки любят такие тети впадать в крайность. То коммунизм без конца и без края, а то заговоры мерещатся.

– Надежда Георгиевна, март на дворе, простудиться легче легкого, это я вам как врач говорю.

Тут взгляд Наташи упал на подоконник. Там лежала заколка такой же системы, как вещественное доказательство в их деле.

Надежда Георгиевна проследила, куда она смотрит, и вспыхнула:

– Ах, Анька, зараза, сколько можно повторять! Бросает вещи где ни попадя!

– Ничего страшного, я сама такая. Если вы ко мне придете в гости, то ужаснетесь, – Наташа засмеялась, – во всяком случае, в кастрюле для борща вы скорее найдете у меня колготки, чем собственно борщ.

Надежда Георгиевна взяла зажим для волос и покрутила его в руках:

– Так грустно… Вроде и там безделушка, и тут, но польская является вожделенным предметом для девушки, а нашу в руки взять не хочется. Та – аккуратная, легкая, надежная, красивая, а эта… Посмотрите сами, Наташа.