Женский приговор

Но столкнуться с Альбертом Владимировичем и снова нарваться на его презрительный взгляд и колкое замечание, будто и не было между ними никакого разговора, – нет, это пока было выше Наташиных сил.

Снег растаял необычайно быстро: вчера еще лежала на дорожках заледеневшая каша, а под деревьями высились сугробы, а сейчас открылся асфальт, на газонах показалась земля с клочками прошлогодней травы, снежный покров не то чтобы совсем исчез, а съежился, сократился, и по обочинам, возле бордюра, бежали потоки грязной воды. Стены домов потемнели от влаги, тяжелые серые тучи закрыли небо, но зимняя чернота ушла совсем, и становилось понятно, что белые ночи наступят уже скоро.

Наташа так не хотела домой, что заглянула в пышечную и, устроившись за круглым стоячим столиком, выпила какао. В граненом стакане был очень хорошо виден густой темный осадок на дне, но Наташа все равно пила маленькими глотками, представляя, что находится в каком-нибудь кафе на Монмартре, среди богемы. Тут ее посетила идея – не сходить ли в Сайгон? А что, потолкаться там, послушать, что говорят о Кирилле коллеги и друзья. Только одета она неподобающе – прямая юбка, классическое пальто «в елочку», а под ним строгая блузка. Шарф еще куда ни шло, длинный и объемный, но он не умаляет, а скорее подчеркивает респектабельность образа. В таком виде ее на порог кафе не пустят, а ехать домой переодеваться уже поздно.

Тут Наташа сквозь широкое окно заметила Надежду Георгиевну. Бедная директриса выходила из гастронома через дорогу и, видно, попала на дефицит, потому что вышла с набитой до отказа болоньевой сумкой, из которой торчали желтые куриные лапы. Она еще и в шубе в такую теплынь…

Ладно, советские врачи помогают всем людям, а не только тем, кто им нравится.

Наташа выскочила из пышечной и окликнула Надежду Георгиевну:

– Давайте подвезу!

– Нет, благодарю вас, я как-нибудь сама.

– Ну ясно, наши люди в булочную на такси не ездят, – засмеялась Наташа, – давайте, мне все равно надо покататься, чтобы аккумулятор зарядить.

Поджав губы, Надежда Георгиевна села на переднее сиденье, поставив сумку на носки своих сапог.

– Спасибо, – процедила она, назвала адрес и уставилась в окно.

В молчании проехали перекресток.

– Нет, это возмутительно! – воскликнула вдруг Надежда Георгиевна. – Так нас отчитать, будто мы девки крепостные!

– Вот именно, – поддакнула Наташа, – я просто в шоке."

"Судья казалась спокойным человеком, но вдруг после утреннего заседания устроила им настоящую выволочку. Она сурово отчитала Надежду Георгиевну, что вмешивается в судебное следствие, свободно задает вопросы, как только они придут ей в голову, не думая о последствиях, и вообще, кажется, озабочена не торжеством справедливости, а удовлетворением своего пустого любопытства.