Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Она — для меня ребенок, который взбунтовался. Пусть и по науськиванию моего отца, который тоже увидел в Доминике возможность нагнуть Богдана.

Я не хочу ее использовать.

Я не боюсь

И подтверждаю ее факт существования и факт того, что о ней должны узнать.

Она — человек.

Богдан смотрит на меня уже минуту в гнетущем молчании."

"Кристина прижала пальцы к губам и не понимает, что ей играть дальше. Я ее явно озадачила.

Возможно, она боится, что с моим предложением она потеряет дотации со стороны Богдана.

А я считаю, что пора рвать этот порочный круг лжи, недомолвок и игры в порядочную семью без проблем и ссор.

Доминика медленно моргает. Она испугалась моего предложения. Слезы остановились, но ее еще трясет, а я на нее смотрю и не боюсь.

При первой встрече она отправила меня в нокаут, потому что я была уверена в том, что живу в сказке, а сама я — красавица-принцесса, которая имеет право падать в ‘обморок при любом удобном случае.

Не имеет.

И жизнь — не сказка.

Доминика переводит взгляд на Богдана в ожидании того, что он сейчас вмешается и заявит, что мне надо заткнуться и что живем по старому сценарию, но ее папочка продолжает на меня смотреть, будто в первый раз видит.

Я своего мужа ввела в транс своей тихой решительностью.

Во мне больше нет страха и стыда за то, что я жила в иллюзии счастливой семьи столько лет, и покрывать грехи Богдана перед нашими детьми я не хочу.

Наши дети должны знать правду.

Да, она горькая и ядовитая, но они уже не малыши, и должны сделать свои выводы об этой жизни.

И в этой правде я уже не буду слабой и несчастной женщиной, которую надо пожалеть и с которой нужно быть против отца.

Будет правда без эмоций.

Факты о жизни Богдана и хороший урок того, какую цену платят за ложь и желание прикрыть свой эгоизм оправданиями “я хотел сохранить семью” и “я выбрал тебя”.

— Я хочу еще раз посмотреть на те фотографии, Доминика, — вздыхаю я, нарушая гнетущую тишину, — они ведь фальшивка? Ты меня на понт взяла, да?

Доминика отступает к креслу и садится на самый краешек, зажав ладони между коленями.

— Я думаю, этого достаточно, — Богдан, наконец, выныривает из транса и зло встает на ноги.

Он выдыхает через ноздри, а на виске раздувается венка гнева. Глаза — ледяные.

Подходит ко мне и, придерживая меня за локоть, помогает встать.

Я не сопротивляюсь.

Устраивать сцену на радость Кристине, которой Богдан позволил влезть в нашу семью?

Не дождется.

— Ты решила мою дочь отобрать? — сипит она.

— Что ты за бред несешь? — отвечаю я. — Крис, это твоя дочь и она твоей останется. Не претендую я на роль мамочки для пятнадцатилетнего подростка, который меня ненавидит.

Доминика опускает взгляд и зажимает коленями ладони еще крепче.