Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Я думал, что Люба потребует немедленно ее везти к Аркадию и Свете, чтобы раскрыть перед ними Доминику.

Но нет. Она неуклюже выползает из машины, тяжело вздохнув.

Поскрипывая зубами, тоже выныриваю из салона и слышу мой злой голос будто со стороны:

— Ты вообще в своем уме, Люба? Или тебе гормоны мозг сдавили?

Я сказал это вслух.

Люба оглядывается.

— Что ты несешь?

— Что я несу? — обхожу машину. — Ты, что, решила затянуть Доминику в нашу семью?

— Очень сомнительная фраза про нашу семью, — тихо отвечает она. — И нет, Богдан, я не планирую стать Доминике мамочкой, но она имеет право выйти из тени.

— Бред! — громко заявляю я и нарастает желание сломать молодую яблоню.

Люба кладет руку на живот и щурится на меня. Надо менять линию поведения с ней, а иначе устроит мне апокалипсис.

— Я могу заставить тебя замолчать.

Люба вскидывает бровь:

— Офигеть, Богдан.

Воцаряется молчание на минуту, и хмыкаю:

— Ты бы предпочла, чтобы я Доминику притащил тебе?

Может, стоило так поступить, ведь моя жена такая сердобольная, такая неравнодушная и такая добрая.

— А то ты у нас настоящая Мать Тереза.

— Ты правда не понимаешь, — шепчет Люба, вглядываясь в мои глаза. — Или не хочешь понимать, потому что тогда... — горько усмехается, — ты не любишь быть, виноватым, да? Не любишь признавать свою вину. Вот твоя проблема, Богдан.

— Я ее обеспечивал, — клокочу я. — Ясно. Я понес свою ответственность. Меня никто не поставил в известность...

— Да, тебя не поставили в известность, — Люба скрещивает руки на груди. —Обманули, и

Кристина поступила, как настоящая редиска, — вскидывает бровь выше. — И что дальше? Что, Богдан? — вскидывает руку в сторону. — Там сидит пятнадцатилетняя девочка! Молодец, что обеспечивал! Герой! Прикрылся деньгами и все, ты в домике? Побыл честными? А дальше что?

Жри, Доминика, мои бабки и помалкивай?

А ведь рабочий план. Что не так? Чего Люба от меня хочет?

— Чего ты от меня ждешь?! — повышаю голос. — Чтобы я ее полюбил? Чтобы стал ей отцом? Не поздновато ли, а?

Гнев пульсирует в висках болью. Может, она специально выводит меня из себя.

— Да не будешь ты ей уже отцом, которым должен был быть! — взвизгивает Люба.

— Все! Этот уже факт! Не было у нее детства с отцом! И не будет! И тебе прошлое не исправить! —

закрывает глаза и сипит. — Поверить не могу, что мне приходится объяснять взрослому мужику такие элементарные вещи.

Вновь смотрит на меня.

— Деньи — это замечательно, Богдан, — не моргает. — Они решают многие вопросы, но сейчас не деньги решают.