Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Ты бы этого хотела?

Затаив дыхание, жду, что Богдан сейчас вспылит от слов ненависти Доминики, рявкнет на нее или даже перевернет журнальный столик, потому что лицо у него не выражает радости и любви.

— Отчасти справедливо, — медленно выдыхает он. — Приму твое ненавижу только в мою сторону, Доминика.

— Пошел ты...

— Не пойду, — строго отвечает Богдан и взгляда не отводит. — Конечно, ты другого добивалась своей выходкой, но, как видишь, мы часто ошибаемся в своих ожиданиях.

Шея Кристины идет красными пятнами гнева, а я молчу и не знаю, как себя вести, но я вспоминаю слова свекра, который поучал семилетнего Аркашу:

— Когда у тебя все идет по одному известному месту, и ты не понимаешь, что происходит, то будь невозмутим.

Тогда Аркаша пожаловался ему, что он не смог ответить на вопрос учителя и чуть не расплакался, когда одноклассники начали хихикать.

— Что такое быть невозмутимым? — спросил тогда Аркаша.

— Не паниковать и оценивать ситуацию. И обязательно запоминаешь тех, кто смеется над тобой.

Я тогда вмешалась в разговор и торопливо увела Аркадия обедать, чтобы жуткий дедушка не воспитал из моего сына свою коварную копию.

А сейчас... сейчас сама следую его совету. Надеваю маску невозмутимости, пусть внутри — хаос. И

да, плакать тоже хочется."

"— Козел! — Доминика срывается на визгливый крик, который буквально вчера отправил меня в обморок. — Притащил свою беременную овцу!

— Ты зря думаешь, что я тот, кто воспитывает пряниками, — голос Богда звенит сталью, которая, похоже, проходит лезвием по злой пятнадцатилетней Доминике.

Я замечаю, как она вздрагивает, и ловлю в глазах черную искорку страха.

Кажется, до нее доходит, что кашу она заварила с серьезными последствиями, и за кривой ухмылкой она прячет испуг.

— Прекрати разговаривать с нашей дочерью в таком тоне, Богдан. У тебя совсем совести нет.

— Нет у меня совести, — Богдан переводит холодный взгляд на Кристину. — Я ее давно потерял.

Для тебя это не должно быть новостью. Не разыгрывай перед моей женой спектакль. Я тебя очень прошу.

Признаюсь, я все же думала, что этой жуткой и неправильной встречи не состоится.

Я ждала, что Богдан психанет и заявит мне, что ему надоели мои капризы и что никуда он меня не привезет, но он привез.

— Садись, Доминика, — Богдан указывает взглядом на свободное кресло и вновь в упор смотрит на свою внебрачную дочь. — Сегодня у нас состоится очень серьезный разговор. Местами жестокий, но честный. Ты же за честность, да, раз решила познакомиться с моей женой?

Доминика нервно поправляет капюшон на голове. Кидает на меня колючий и быстрый взгляд, в котором я узнаю ее мать. Все-таки, кое-что она взяла от Кристины.

— Ты тут не родишь? — едко спрашивает она.

У меня в ответ на ее провокацию — ни злости, ни обиды, ни раздражения.