Предатель Ты врал мне годами (СИ)

— Не ори в моем доме!

— Замолчи! — Богдан вскидывает в ее сторону рук и прищуривается. — Если ты не заметила, то я пришел сюда не сюсюкаться, ясно? Даже до моей беременной жены дошло, что сейчас лучше затихнуть.

Я прижимаю пальцы к переносице. Какая прекрасная похвала и сколько в ней снисходительности ко мне.

Даже моя беременная жена.

Но Богдан прав. Я прекрасно осознаю, что сейчас нет никакого смысла кричать, что оборзел в край. Я же не хочу, чтобы он взорвался, ведь взрывной волной и меня накроет.

Я слышу тихий щелчок, что идет из глубины квартиры, а затем раздаются тихие шаги.

— ты не имеешь никакого права так поступать со мной и с нашей дочерью... —шипит Кристина. —

Это унизительно...

Затем она всхлипывает и прикрывает глаза.

Она сейчас честна в своих эмоциях, или это игра, чтобы разжалобить меня. И у нее получается. Во мне дергается женская солидарность. Да, нелогично, но у меня же гормоны, которые диктуют свои правила.

Задумываюсь над тем, что все эти годы Кристина любила Богдана. Любила с детства, но он выбрал не ее, а меня.

Сердцу не прикажешь и не объяснишь ему, что кого-то не надо любить, а безответная любовь делает больно.

На протяжении многих лет Кристине было больно, а боль, ревность и отчаяние звращает душу.

Я для нее — враг, который лишил любви и возможного светлого будущего с Богданом, но этого мне оказалось мало, и я пришла беременная к ней, будто в насмешку, что я все равно ее победила.

Я хочу встать и уйти, потому что мне становится противно от всей этой ситуации, в которой я пыталась показать свое превосходство через статус жены.

В проеме замирает бледная Доминика.

На ней цельная плюшевая пижама-панда, капюшон которой накинут на голову. Руки за спиной, а взгляд — исподлобья.

И направлен он не на меня, а на Богдана. В нем много обиды и злости, которая меня пробирает дрожью до самых костей.

Мне даже кажется, что будь у нее сейчас нож в руке, то она бы могла кинуться на Богдана в желании ему отомстить за то, что посмел привести меня в ее дом.

— Дони, — Кристина приглаживает волосы у виска двумя пальцами, — иди к себе в комнату. Это не твой разговор, зайчик.

Я не должна была приходить. В груди что-то трескается при виде Богдана и его дочери в одной комнате.

Я вижу, как они похожи, но самое главное — я сейчас чувствую ненависть девочки-подростка, которая была лишена полной семьи.

— Привет, Доминика, — Богдан улыбается, но в его улыбке нет ласки. —Присоединяйся к нашей увлекательной беседе.

— Ненавижу тебя, — шепчет она и по ее щеке катится слеза. — Ненавижу тебя, твою жену, твоих детей... всех вас ненавижу...

Глава 39.