Предатель Ты врал мне годами (СИ)

— Мне больше нечего тебе сказать, мам, — приподнимаю подбородок, разглядывая свою шею.

Подхватываю телефон. Только хочу сбросить звонок, как мама торопливо шепчет:

— Люба, поговори с Богданом... Он же знает, что наш папа дурной... Дурной, Люба... Он же сначала делает, а потом думает... Да и мы ведь не чужие люди, верно? Мы всегда за вас были, когда вот его родители...

— Хватит, — перебиваю маму и хмурюсь в свое отражение.

А сколько раз мама в разговорах все сводила к тому, что родители Богдана не любят меня?

Сколько раз она капала мне на мозги, что в семье Богдана относятся ко мне с пренебрежением?

Да в каждой беседе меня мягко подводили к тому, что меня недолюбливают и какие родители

Богдана высокомерные падлы.

Может и падлы, но свекр поговорил со мной без лжи, наигранных эмоций и без ‘скрытой личной корысти.

— Поговори с ним, — вместо мамы слышу отца, чей голос звучит сдавленно и тихо.

— Люба, я же несерьезно... Я же не думал, что эта девка... Любаш, ты послушай меня... Я же, как отец, когда узнал обо всем, просто хотел понять, насколько ситуация опасна для тебя. Да, я был возмущен.

Лжет, и сейчас в его словах я узнаю ту манеру речи, с которой он всегда разговаривал с Богданом, его отцом и даже со мной.

— Я только поговорил, понимаешь? Люба, да мне бы в голову не пришло натравить на тебя эту ссыкуху... Господи, Люба!

Противно.

Липко, холодно и тошно.

— Люба, ты же можешь найти для него слова, милая. Он же натворит бед, если...

На фоне всхлипывает мама:

— Что же ты наделал? А?

Сбрасываю звонок.

Не буду я упрашивать Богдана пожалеть моего глупого папулю, который в своей игре бессовестно рискнул и мной, и своим внуком.

Не хочу выходить из спальни.

Там за дверь меня ждет Богдан и мое упрямство, которое потребует ехать к Кристине на встречу, а я не хочу. но ведь в кусты не полезу.

Как и Богдан. Он же от сказанных слов не откажется.

Я вздрагиваю, когда раздается стук в дверь, а затем следует голос Богдана:

— Люба, ты проснулась?

Выхожу из ванной комнаты, накидывая на плечи халат. С мамой и отцом я говорила с ровным сердцебиением, а с Богданом — удары в груди становятся громче и сильнее.

— Да, — останавливаюсь у кровати. — И мне мама звонила. Сказала, что ты в гости к отцу приезжал.

Молчание и напряженный медленный выдох:

— Ты, может, дверь откроешь, дорогая, м?

— Зачем?

— Для начала за тем, что у нас с тобой одна гардеробная на двоих, — тихо отвечает Богдан, — и мне бы было неплохо принять душ и переодеться в свежую рубашку, Люба.

Подхожу к двери. Еще около минуты медлю. Вытираю вспотевшие ладони о халат и с тихим щелчком открываю дверь.

Наши взгляды с Богданом встречаются. Если я опухла от слез, то его черты лица за эту ночь стали еще жестче и острее. Я даже на мгновение пугаюсь его.

— Ты, что, плакала? — спрашивает он и прищуривается.