Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Ждала, что он зайдет, сядет напротив и кинет напряженный взгляд на фотографии.

И, может, тогда бы я увидела в его глазах вину и сожаление? Столько лет просрать.

Столько лет прожить во лжи.

И, может быть, в тусклом свете бра он бы, наконец, сказал “прости”?

Откладываю фотоальбом и поднимаюсь на ноги.

Через минуты три я запираюсь в спальне на ключ, а Богдан пусть спить в гостевой комнате или у себя в кабинете.

Меня не волнует его сон.

Главное, чтобы я выспалась перед встречей с Кристиной.

Глава 32. Ты плакала?

— Отец очень сильно нервничает — шепчет из динамика смартфона обеспокоенная мама. —

Места себе не находит после Богдана.

Я сплевываю зубную пену в раковину и вновь полощу рот.

Я еле поднялась с кровати.

Почти не спала. Мешали то мысли о Богдане, который и спальню не проверял, заперта она или нет, то пинки сыночка.

К рассвету он пнул в мочевой пузырь, и описалась, а после расплакалась в подушку. Тихо, но очень долго плакала. Кроме простыни намочила и наволочки с двух сторон.

Теперь чищу зубы опухшая и опустошенная.

Вот совсем ничего не дергается от слов мамы, что к отцу в гости ночью заехал Богдан. Он очень напугал маму тем, что твердо и зло попросил ее скрыться с глаза долой и оставить его наедине с хозяином дома.

Да, я слышала ночью за окном шорох шин, а по стенам спальни пробежал белый свет от фар.

— Люба, — сипит мама, — я так испугалась...

Я не могу понять, чего мама ждет от меня? Что я побегу к Богдану и потребую, чтобы он немедленно помирился с моим папой?

Кидаю зубную щетку в белый керамический стаканчик и приглаживаю волосы, крепко зажмурившись в попытке вернуть себе эмоции.

Пусто.

— Может, отец опять взялся за свое и опять играет? — открываю глаза. — М?"

"Может, Богдану надоело закрывать его долги?

Задаю я вопрос без дрожи в голосе и без слез на глазах. Еще вчера в кабинете свекра я лила слезы и просила не наговаривать на моего папу, а сейчас я лишьмогу вздохнуть в ожидании долгого ответа.

— Он... давно не играл, Люба, — говорит, наконец, мама, — он завязал.

— О, вот как, — хмыкаю. — Ну, тогда Богдан пришел к нему, потому что наш папа решил сыграть в коварного интригана.

Опять молчание, и недоуменный вопрос:

— Что?

— Может, тебе с отцом поговорить самой, м? Или ты сейчас дурочкой прикидываешься, мам? Да, папа влип. Крупно влип перед Богданом. И вот, —опираюсь руками о край раковины, вглядываясь в свое опухшее лицо, — я думаю, что ты прекрасно знаешь об этом, но... делаешь вид, что ничего не знаешь и не понимаешь, а то и тебе прилетит. Верно?

— Я тебя не понимаю... Люба, о чем речь...

Внимательно вслушиваюсь в мамин голос, выискивая в нем нотки лжи. Да не пойму я ничего. Она из тех женщин, которые и ненавистных врагов могут убедить в том, что они самые настоящие друзья с мамой.