Воровская правда

Орех поднялся и швырнул недокуренную сигарету на блюдце. Дым показался ему очень горьким — такой запах имеет только высушенная полынь.

— У нас так ничего не заладится. Жаль… А ведь мы будем жить на одной зоне. Что же это такое будет — я тяну в одну сторону, а ты — в другую!

— К богу почаще прислушивайся, Орех, он сидит внутри нас и называется совестью. Как он тебе подскажет, так и поступай.

— Упрям ты, Варяг. Не к добру это! Когда у тебя заканчивается карантин?

— Потерпи, — усмехнулся Владислав, — немного осталось. Два дня.

— Два дня. — Орех вдруг задумался. — Вот и отлично. Поговорим после, может быть, к тому времени я еще подыщу для тебя кое-какие аргументы.

И он, не попрощавшись, вышел, резко захлопнув за собой дверь.

* * *Пошел уже третий день, как Варяг покинул карантинный барак. На зоне установилось тихое двоевластие, которое больше напоминало «холодную войну» — каждый из воров упрямо делал вид, что противоборствующей стороны как бы не существует. Зэки в ожидании примолкли. Каждый из них по собственному опыту знал, что это затишье временное и могут наступить совсем худые времена, когда зона, раздираемая враждой, будет напоминать преисподнюю и зэки начнут резать друг друга со слепой яростью."

"Уже сейчас заключенные разделились на три группы и настороженно посматривали друг на друга как на возможных врагов. Первая группа включала сторонников Варяга, которые в большинстве своем ориентировались на «нэпмановских» воров. Они слышали о Владиславе как о правильном смотрящем. В их среде были и такие, которые помнили Варяга по прежним местам заключения. Трое знали его еще по малолетке. В основном это были идейные воры, для которых тюремный аскетизм был таким же священным знаменем, как для православных верующих трепыхающиеся хоругви. Их невозможно было уговорить или подкупить. Раз приняв закон тюрьмы, они до конца следовали избранному пути. По большей части это были отрицалы, которые выступали против сучьего режима, актива, начальника колонии и за свои убеждения готовы были отсидеть оставшийся срок даже в каменном мешке карцера. Их не интересовало личное благополучие, они никогда не имели ничего своего и готовы были отдать на общак последнюю рубаху. В карты они играли для того, чтобы отдать выигрыш на грев сидельцам, томящимся в штрафном изоляторе за приверженность воровским понятиям.

Отрицалам всегда было непросто. Но втройне тяжелее оставаться ими на сучьей зоне.

Вторая группа заключенных — люди Ореха — по численности превосходила первую. Здесь костяк составляли люди, успевшие привыкнуть к власти, дарованной им Беспалым.