Воровская правда

Зэки из противоположных группировок подкарауливали друг друга и закалывали без шума. Заходить на территорию бараков опасался даже караул. Быки стаскивали трупы к воротам, а утром следующего дня солдаты увозили их на тюремное кладбище. В это время из колонии была удалена вся администрация, и зэки сделались полноправными хозяевами. Зона была окружена войсками, боялись, что этот беспредел перекинется в соседние лагеря. Противостояние блатных продолжалось несколько недель. И только когда в очередной драке был зарезан один из лидеров, обстановка на зоне нормализовалась, и новый пахан охотно принял от враждебной стороны заверения в полном ему подчинении.

Это противостояние стоило тогда трех десятков трупов. Варяг подумал, что сейчас ситуация может повториться. Смерти он уже давно не боялся, но было жаль мужиков, которые без оглядки, как заботливому отцу, доверяли ему свои жизни."

"Трижды к Варягу подходили блатари и предлагали порезать «козлов», но тот остужал их разгоряченные головы:

— Нет. Будем ждать. Надеюсь, что они одумаются. Их приговорит любой сход. Резать зэка — это все равно что руку на брата поднять.

Больше всех горячился Мулла. Старый зэк не раз говорил, что Орех давно стоит у него поперек горла и он собственноручно готов макнуть его голову в очко.

Варяг, слушая проклятия Муллы в адрес пахана, только улыбался: имеющий едва ли не полувековой срок, старик кипел и горячился, как первоходок, едва ступивший на тюремный двор. Видно, лихим он был парнем во времена своей юности! Расцвет его воровской карьеры пришелся на борьбу с суками — самое смутное время во всей истории советского уголовного мира. Варяг был уверен: если дать волю Мулле, то он загонит весь лагерный актив в сруб и, не моргнув глазом, спалит его.

Хуже всего было то, что Орех сумел найти общий язык с бандитами, которых Варяг раздражал своим строгим воровским уставом. Значительную часть бойцов в группировке Ореха составляли смертники, проигравшие свою жизнь в карты. Их жизнь не стоила ни копейки, и в случае «войны» они обязаны будут идти в первой шеренге.

Варяг со злостью подумал о том, что суки ни в грош не ставят человеческую жизнь, и, хотя Орех числился в ворах, характером он напоминал первейшую «блядь». Порядки в лагере у Беспалого были сучьи, и многие зэки бегали к куму ябедничать, словно малолетние чада к заботливому родителю. Все здесь было против воровских правил, и действовал только сучий закон. Варягу не раз приходилось наблюдать, как Орех заставлял петушиную масть мыть полы языками, а по утрам выстраивал запомоенных в шеренгу и обязывал проводить петушиную перекличку, которую он называл «предрассветной побудкой».