Воровская правда

А личные накопления — это такое же зло, как тяжелые колодки на ногах каторжника. — Варяг бережно поставил книгу на место, а потом вытащил другую. — Кант… Чем больше я читаю немецкую философскую классику, тем сильнее крепнет мое убеждение, что эти ребята писали свои сочинения для воров. Знаешь, на чем основывается главный принцип Канта?

— Ну и на чем же? — В голосе Ореха пробилось едва различимое любопытство.

— На понятии долга. А, каково! Это понятие долга особенно знакомо зэкам. Каждый из законных должен быть ответственным за сидельцев. Поверь мне, многого стоят идеи Канта о боге и бессмертии. Разве возможно обрести покой и чувствовать за собой правду, если не знаешь того, что на тебя падает тень Великого Присутствия? А потом, никто лучше не сказал о свободе, чем старик Кант. И если бы я не знал того, что он скончался в начале девятнадцатого века, то мог бы предположить, будто ему знакомы не только зоны Сибири, но и стены Бутырки. — Варяг бережно вернул книгу на полку, после чего извлек следующую. — Фридрих Ницше… Вор в законе всегда немного сверхчеловек, и об этом важно помнить. Ницше как никто расписал культ сильной личности. В общем-то, это идеал, к которому следует стремиться. Я бы посоветовал тебе почитать его сочинение «Воля к власти», в нем он описывает «человека будущего». Знаешь, Орех, о чем я частенько думаю? Если бы удалось обмануть время и собрать всех этих философов вместе, получился бы очень приличный сходняк!

Орех невольно улыбнулся. Он взглядом проследил за тем, как Владислав бегло полистал еще какую-то книгу, а потом аккуратно поставил ее на место.

— Не знал, что ты такой философ, Варяг!

— Сие качество у меня от бога. Так с чем ты пришел ко мне?

Вопрос прозвучал резче, чем следовало бы, и Орех отреагировал моментально:

— Совсем не для того, чтобы ты проходил со мной филосовский ликбез.

Теперь комната Варяга показалась Михаилу Орешину не такой уютной. Он подумал об охране, которая оставалась за дверью.

— Ты не кипятись, Орех. Чифирю желаешь?

Чифирь всегда способствовал взаимопониманию, и горячие глотки этого напитка могли примирить даже ярых врагов. Об этом известном свойстве крепчайшего чая знал каждый зэк.

Орех отстранил протянутую кружку и жестко произнес:

— Варяг, я пришел к тебе не для того, чтобы чифириться!

Владислав нахмурился: глубокая морщина пересекла его лоб, — вот и пошел серьезный базар.

— Ты мой гость, Орех, но, видит бог, я тоже могу потерять терпение. Так с чем ты пришел, слушаю?

Миша знал, что Варяг уже давно не курит. Он ненавидел даже запах дыма, и в карантинном бараке, для того чтобы подымить, все зэки выходили на улицу. Но такой запрет не распространялся на равных — воров в законе. А любое замечание в их адрес может восприниматься едва ли не как пощечина.