Позывной «Пантера»

Чеченские дети невиновны, но они рано или поздно заплатят за родителей; счет уже выписан сатанинской рукой, она же проштамповала квиток: «ПОДЛЕЖИТ К ОПЛАТЕ». Из волчат вырастают волки. И этому роду не видно конца.

Все это он отразит в своей книге «Чеченский табор».

* * *Разумеется, военный атташе в совершенстве владел английским – это Йен отметил во время телефонного разговора. Он мог бы побеседовать и на русском, который выучил за одиннадцать месяцев плена, а до этого едва связывал трудные русские слова. Этим правом – а до некоторой степени и преимуществом – он решил воспользоваться в середине беседы, если таковая затянется; вообще на короткий разговор он не рассчитывал. Да, плавная, мелодичная английская речь вдруг сменится «русским карканьем». Которое, однако, смягчится природной благозвучной фонетикой. Йен хотел произвести впечатление.

Работник российского посольства оказался одного с Йеном Шоу возраста – тридцати одного года. Чернявый, одетый в строгий костюм, он резко отличался от рыжеволосого англичанина, который, присев за столик, расстегнул на темно-синем пиджаке большую пуговицу в виде уменьшенной половинки мяча для игры в крикет. Атташе представился Юрием Ивановым, чему англичанин сразу поверил, но в то же время позволил себе улыбнуться: дипломатическое и военное ведомства России возглавляют Ивановы. Кому как не им работать военными атташе в российских посольствах.

Но улыбка сошла с его лица, когда человек с самой распространенной русской фамилией обозначил не тему беседы – она была оговорена заранее по телефону, а ее стержень, что ли. Да, Йен узнал на фотографии безымянного русского парня. Двое других узников прозвали его Крестик-Нолик. Может, потому, что он тщательно вычерчивал что-то мелкое на стенах подвала – наверное, вел счет дням, или за то, что напевал тихонько: «Крестик-нолик – сутки прочь...» А когда товарищи просили его «заткнуться», он, улыбаясь, надолго замолкал. Иногда насвистывал любимую мелодию.

– Вместе мы просидели два месяца, точнее – пятьдесят восемь дней, – уверенно сказал англичанин. К примеру, Йен мог сказать, сколько они провели в плену с другим русским, пехотинцем Женей Шпаченко, и еще с одним – Ваней Велиховым, артиллеристом из 70-го полка ОГВ, дислоцированного в Шали.

Новый сосед – значимое событие в каменном мешке, уход кого-то из товарищей по несчастью – то же самое. Все события отпечатываются в сознании, память работает безукоризненно.

– Вы не ошиблись? Это точно он? – У Иванова был приятный тембр голоса. Возможно, Йену показалось, будто атташе едва заметно покачал головой. Во всяком случае, когда он оторвал глаза от снимка, во взгляде собеседника различил то ли легкую досаду, то ли искреннее сожаление.