В огне повенчанные

У тебя на этом месте черные волосы так и не выросли… А у меня… – Здоровой рукой Богров рванул борта шинели так, что отлетели два верхних крючка. Сжав в кулаке ворот гимнастерки, он с силой потянул его на разрыв. В следующую минуту все увидели грудь пленного – она была в розовых рубцах от ожогов и в шрамах. – Видишь, у меня тоже осталась память… – Судорожно глотнув воздух, Богров облизал спекшиеся губы и хрипло проговорил: – Франц, ты не забыл, как после пожара, когда я вышел из больницы, где меня чудом спасли военные врачи, твоя мать отслужила в кирхе молебен за мое здоровье? Ты был рядом со мной, когда она на коленях при твоем отце поцеловала мне руку… Ты это должен помнить, Франц.

Засунув пистолет в кобуру, одной рукой он держал фуражку, прижав ее к груди. Он был повержен. Не знал, что делать дальше. Он брал Париж… В Киеве на его глазах падали во рвы расстрелянные старики, дети и женщины… В Белоруссии он своими руками поджигал детский дом, в котором были заперты дети и воспитатели…

– Ну так что? Как ты будешь расстреливать меня, Франц, – с «Интернационалом» или без него?

– Вас… зовут… Иван? – дрогнувшим голосом спросил Франц, забыв в эту минуту, что рядом с ним подчиненные ему солдаты, что показывать перед ними свою слабость не подобает офицеру.

– Как и всех пленных русских, меня, когда я был у вас работником, звали Иваном… Хотя в церкви я окрещен не Иваном. А моего сына… зовут Егором. Он вырвался сегодня ночью из вяземского котла. Если он доживет до того светлого дня, когда мы войдем в Берлин… и если твой сын очутится в огне – он спасет его.

Слова Богрова, который из последних сил старался удержаться на одной ноге, чтобы не упасть, падали на душу Франца как удары ременного хлыста.

Словно очнувшись от тяжелого сна, Франц выхватил из сумки низкорослого солдата ракетницу и одну за другой пустил в небо три красные ракеты. Тут же отдал приказание:

– Немедленно прекратить работу!.. Все, что погрузили на машины, доставить на пункт сдачи! Так и передайте шоферам! Всем в землянки и ждать моей команды!

– А что с пленным, обер-лейтенант?.. Он упадет, если мы бросим его, – спросил розовощекий солдат-верзила.

– Аккуратно положите на землю и марш за носилками!

– На них унесли раненого полковника, а больше носилок нет, – прогудел солдат-верзила.

– Я что сказал?! – Франц посмотрел в глаза верзиле так, что оба солдата поняли: если они немедленно не доставят раненого пленного в медсанбат, им несдобровать.

Боязливо косясь на обер-лейтенанта, солдаты бережно положили Богрова на снег и побежали в сторону автомашин, где по сигналу ракет сборщики трофеев уже залезли в кузов.

Богров лежал на спине, широко разбросав руки и закрыв глаза. Лицо его опахнула мертвенная бледность. Казалось, он был мертв.