Повелительница пустыни

Что он скажет Каре? Какими словами можно залечить её кровоточащую рану, когда его собственная душа изнывает от невыносимой боли?

Где отыскать утешение, способное заглушить этот оглушительный вопль потерь?

И как, скажите на милость, потушить этот всепоглощающий пожар несправедливости?

Он вошел в дом, калитка проскрипела, словно предчувствуя беду, и он тихо прикрыл ее, оттягивая неминуемый миг встречи с женой.

Слова, как осколки льда, застряли в горле, он не знал, как сообщить страшную новость, какие найти слова утешения.

Но тщетно. Повернувшись, он столкнулся с ее встревоженным взглядом — предчувствие уже поселилось в её сердце.

Кара по одному лишь виду Ромхата поняла: случилось непоправимое. Её сердце то замирало в ледяном оцепенении, то бешено колотилось, отзываясь на приближающуюся беду.

Она прижала руки к груди и, словно подкошенная, пошла навстречу мужу.

Остановившись напротив, Кара хотела выдохнуть вопрос: «Что случилось?», но слова застыли на губах, немым криком застыв в душе.

В каждой морщинке, в каждой складке на лице любимого затаилась боль, бездонная пропасть несчастья.

Ромхат едва успел подхватить ее обмякшее тело.

Когда Кара открыла глаза, он сидел рядом, держа ее руку, прижавшись щекой к ее ладони.

Морщины вокруг его глаз стали глубже, словно высеченные топором.

— Ромхат… — тихий шепот сорвался с её губ.

— Их больше нет, — ответил он, не поднимая взгляда, голос его едва был слышен, словно эхо в пустом склепе. — Их убили.

Кара закрыла глаза. Время замерло, превратившись в бесконечную мучительную пытку.

Когда она вновь открыла их, Ромхат увидел в них лишь бездонную пустоту, черную дыру, зияющую болью утраты.

И понял, что теперь ему предстоит заполнять эту пустоту своей любовью, крупицей за крупицей, день за днем, пока не забрезжит свет жизни в её глазах.

Предрассветный полумрак в комнате затаил дыхание, словно предчувствуя рождение нового дня.

Взгляд, скользя в полумраке, едва улавливал причудливые изгибы мебели, но даже в этой неясности сквозило безошибочное величие, достойное особы королевской крови.

Была ли это опочивальня принца? Не знаю. Но то, что здесь покои для богатого господина, мне стало ясно с первого взгляда.

Спустив ноги с постели, я ощутила, как стопы утопают в нежной ласке ковра. Легкий шаловливый ветерок трепетал занавесками у распахнутой балконной двери, возле которой я замерла.

Сад за окном играл призрачными тенями, растворяясь в предрассветной дымке.

Вдохнув свежесть утра, я ощутила, как мои мысли, словно полноводная река, срываются с плотины молчания.

Я стояла на распутье, не зная, как поступить: мои чувства метались, как эта занавеска от ветра, скатываясь от ярости до ледяного спокойствия.