Повелительница пустыни

Но если все же… Возможно ли, что тогда от сильного удара она погибла? А душа…, а её душа не успела или не захотела покинуть тело, цепляясь за жизнь из последних сил, в то время как меня уже неумолимо увлекло в эту оболочку? Или… может быть, наши души — родственные искры, сплетенные невидимыми нитями судьбы, что просто растворились друг в друге? Переселение душ из одного тела в другое. Нет! Это уже за границей моего понимания. То тогда как всё это понимать? Ребус какой-то.»

Комнату постепенно заполняли лучи солнца, высвечивая утонченное убранство.

Я осмотрела комнату и направилась к одной из дверей, решив найти ванную комнату.

От всех мыслей кружилась голова, и одна очень настойчиво всплывала то и дело.

Ополоснув лицо водой, я взглянула в зеркало. Я не раз видела новое своё лицо, вернее сказать, лицо Олики.

Миловидная девушка с большой пышной черной косой, немного вздернутый носик, голубые глаза и брови с небольшим изломом.

Восточная красавица… стоп…

Изображение красавицы немного не соответствовал первоначальному образу.

Изменились глаза. На меня смотрели зеленые глаза взрослой женщины.

В зеркале была не Олика, а я — Ольга.

«Две души уже рядом, но одна лишь останется из них…» — эхом донёсся голос старой провидице.

На миг меня швырнуло назад, в ту самую секунду, и я ощутила на себе ее пронзительный взгляд, будто всё происходит наяву.

Холодная дрожь пронзила тело. Я отвернулась от зеркала, словно оно было окном в давно ушедшее время, и с трудом перевела дыхание от осознания, что душа Олики покинула этот мир навсегда.

Нет больше той нежной, хрупкой девочки, которая, возможно, была моей сокровенной частью, прожитой мною такое маленькое время.

Говорят, в глубине души каждого из нас живет ребенок, которого мы, взрослея, запираем за семью замками.

Замки эти ржавеют, ключи теряются, и порой мы забываем о нём или просто боимся выпустить на волю чувственную часть души.

А Олика — она как потаённая часть моей души…

А принц в своих сапогах, запачканных вседозволенностью и высокомерием, безжалостно втоптал в грязь самое чистое и нежное создание.

Чем провинилась перед ним семья Олики?

За что он так жестоко обошелся с Амией, словно она была сорняком на его пути?

По какому праву обломал крылья трепетной любви, что только-только распустилась в сердцах двух влюбленных?

Растоптал их надежды, унизил их достоинство, уничтожил их мечты. Развеял пеплом некогда достойную семью, оставив лишь горечь и отчаяние. За что он так поступил? За что?

Холодная вода коснулась разгорячённого лица, словно ледяной поцелуй, и в мутном зеркале отразился суровый взгляд зеленых глаз.

В них плескалась не скорбь и не утрата, а ярость — глухая, клокочущая лава, прорвавшаяся из глубин и опалившая душу.