Пороки и их поклонники

Тинто Брасс поднял башку и внимательно посмотрел на хозяина.

– Хочешь пива? – спросил хозяин.

“Какого еще пива, – возмутился Тинто Брасс, – когда мы должны бегать! После пива ты ляжешь и уснешь, а я что стану делать?!”

– Да, – покаялся Владимир Петрович, – лучше потом.

Запасные ключи Лизавета и ее приемная дочь держали у соседей. Нужно пойти и забрать их и выяснить, может, они пропадали, или терялись, или приходил слесарь и интересовался этими ключами!

Что дальше? Дальше что?

Песнопения в подъезде, от которых переполошились все соседи, включая тех, у которых были ключи от Лизаветиной квартиры.

Кое-что прояснилось сегодня в юридической конторе – название песнопевцев, и больше, собственно, ничего.

“Путь к радости”.

Что за путь? Что за радость?

Религиозная организация, сказал юрист. Легальная, раз они пришли в контору и назвались.

Откуда они взялись? Что у них за завещание?! Почему Лизавета понаписала столько завещаний? Откуда они узнали, что последнее и главное завещание лежит именно в этой конторе, именно у этого нотариуса и будет оглашено именно сегодня?! Или то, предыдущее, тоже было составлено в этой конторе, только у другого нотариуса, раз этот о первом завещании ничего не знал? Сколько нотариусов могло быть у Лизаветы? Десяток?

И почему Марии Викторовне, черт ее побери совсем, не досталось ничего?!"

"И зачем она умоляла его ни во что не вмешиваться и ничему не удивляться – перед самыми дверьми кабинета?! Умоляла, и дышала тяжело, и смотрела ему в лицо так, что у него взмокла спина!

И почему Лизавета наврала про родственников, которых оказалось так много, и все в добром здравии?! Боялась? Не хотела, чтобы что-то досталось им? Что им могло достаться, если все отошло ему, Владимиру Петровичу Архипову, и она об этом прекрасно знала?!

Написать дарственную – или как это называется – и отдать квартиру обратно Маше Тюриной ничего не стоит. Леонид Иосифович Грубин всегда готов к услугам. Вряд ли Лизавета имела в виду, что Архипов должен поселиться в ее квартире, выгнав бедную сироту, о которой она так пеклась.

Тогда что? Что она имела в виду?!!

Когда приходила к нему, когда слезно просила “не оставить”, когда обещание брала, когда свое завещание писала?!

– М-м-м… – простонал Архипов, зажмурился и постучал себя по макушке, как будто разгоняя мысли.

– Ничего-ничего, – успокаивающе сказал рядом чей-то голос, – побегаете, и все пройдет. Энергия добра вас не покинет.

Архипов вытаращил глаза.

Тинто Брасс, безмятежно валявшийся на гравии, вдруг вскочил, напружинил все свои складки, ощерился и зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом. Он мотал оскаленной мордой и натягивал поводок – металлическую цепь.

– Фу, Тинто, – приказал Архипов. – На место. Лежать!

Мастифф не слушался.