Пороки и их поклонники

Какая, должно быть, простая и приятная у людей жизнь! Идут себе домой, бабушка и внучка, и не думают ни о чем трудном и скверном, и радуются, что вечер и до завтра можно никуда не спешить, да и завтра спешить особенно некуда, – все правильно, ясно и неплохо устроено, и внучка в бантах и белых колготках, и родная будка на углу, и вся жизнь прошла здесь, и еще даже и не кончилась, бог даст, лето впереди, ничего, как-нибудь!

Тинто Брасс лениво гавкнул на голубя – пугнул. Вместо голубя перепугалась роскошная девица на тоненьких каблуках и с гривой натурально светлых волос.

– У вас страшная собака, – сказала она издалека и наклонилась, чтобы посмотреть, не случилось ли чего с каблуком, когда она пугалась и прыгала в сторону.

– Страшная, – согласился Архипов.

– А что это за порода? – Девица удостоверилась, что с каблуком все в порядке, выпрямилась и потопала ногой. Посмотрела на Архипова и улыбнулась, откидывая назад волосы.

“…Только не сейчас, дорогая, ладно? Сейчас я никак не могу! Я все вижу – правда! – и волосы, и ноги, и зубы, и каблуки, но не могу! Прости”.

– Порода называется английский мастифф, – проинформировал Архипов скучным голосом.

– Очень большой. – Это был еще один шанс, судя по всему, последний.

– Большой, – согласился Архипов и потом долго провожал ее глазами, почти до самого метро.

Так. Что мы имеем странного? Да все. Самое странное – завещание покойной Лизаветы. Зачем она оставила ему квартиру? Что ей в голову взбрело?! Чем Маша Тюрина перед ней так уж провинилась, что она взяла, да одной бумажкой лишила ее всего?! Три картины покойного мужа!

“Нет, стоп, – сказал себе Архипов. – Завещание – финал истории, а не начало. Начало-то мне и неизвестно. Для меня все началось только в минувшую пятницу”."

"В минувшую пятницу пришла Лизавета, наплела небылиц про ножи и круги с каббалистическими символами. Сказала, что инопланетный завод перепрограммировался с дисков на шланги, а у него, Архипова, душа кедра. Просила не оставить девочку Машу, у которой никого нет, потому что она, Лизавета, непременно должна вскоре умереть. Силы зла и сущность разрушения уже приготовились, чтобы уничтожить ее, чему свидетельства – тот самый нож, предвестник смерти, и деревянный круг непонятного назначения. Еще она рассказала, что на днях ее пытались скинуть с лестницы, но не скинули, поскольку она исхитрилась позвонить в “нехорошую квартиру”, где коммунальный слесарь с супругой как раз праздновали День озеленителя или День работников искусств.

Самое поразительное, что на следующий день она на самом деле умерла. От сердечного приступа, как объяснила ее приемная дочь. У нее было плохое сердце, и она умерла.

Ни при чем нож и круг с каплями мутного воска.