Пороки и их поклонники

– Зачем мне ее квартира?! Вы что?! С ума сошли совсем?! Дайте сюда!

И он выхватил бумажку из рук Леонида Иосифовича, положил ее на стол и, опершись руками, стал быстро читать и, дочитав, взялся за лоб.

– Да это ерунда! Вы понимаете, уважаемый? Это ерунда – все, от первого до последнего слова!

Нотариус улыбнулся неверной улыбкой.

– Знаете, – заявил он Архипову, – я видел множество разных реакций на… чтение завещаний. Но вы такой первый. Вы же получили все. И так… расстроились?

– Да мне не надо все! Мне не надо вообще ничего! У меня все есть! Черт побери, она с ума сошла, Лизавета! И мне ни слова не сказала!

– Ни о каком… сумасшествии не может быть и речи, – возмутился юрист. – На момент подписания завещания гражданка Огус была целиком и полностью дееспособна! Хочу добавить также, что она находилась в прекрасном расположении духа! В отличнейшем! Завещание – не тот документ, составляя который люди испытывают прилив положительных эмоций. Все-таки думы о смерти, но Елизавета Григорьевна искренне радовалась!

– А я, – отчеканил Архипов, глядя нотариусу в лицо, – искренне опечален!

И тут он вспомнил про Машу Тюрину, получившую три картины папаши Огуса на память. В позвоночнике начал раскручиваться волчок. По шее побежали мурашки. Он оглянулся и снял со стола ладони.

Она сидела, упершись локтями в колени и сунув лицо в ковшик собственных рук. Ее братец, о котором все забыли, топтался рядом и никак не мог решить – брать ее за плечо или не стоит.

– Маша, – начал Архипов быстро, – не обращайте внимания. Мы все урегулируем, это просто!

Она подняла на него лицо из своего ковшика. Глаза у нее сияли, руки больше не тряслись, спина не горбилась.

– Слава богу, – выпалила она и улыбнулась счастливой улыбкой, – слава богу! Как хорошо, что тетя решила… именно так!

Приехав с работы, Архипов снарядил свою собаку для прогулки – поводок, постромки, намордник, похожий на баскетбольную корзину, – ни в один другой пасть его собаки не помещалась, – и ушел на Чистые пруды.

Тинто Брасс не любил Чистые пруды – народу много, простору мало. Архипов тоже не особенно любил, но выхода не было.

Он дошел до лавочки и сел, вытянув ноги. Тинто Брасс спросил, что это значит. Хозяин не должен сидеть на лавочке во время прогулки. Он должен бежать, а не сидеть, иначе что это за прогулка!

– Сейчас, – пообещал Архипов.

– Добрый вечер, – поздоровалась старуха-армянка, всю жизнь проведшая в обувной будке на углу. Сколько Архипов помнил себя, столько помнил эту старуху. Сейчас она волокла за руку кудрявую хорошенькую внучку в бантах, белых колготках и ямочках.

Архипов им позавидовал.