Дворянин поневоле

Захар, неожиданно сдружившись с маленькими клошарами, вдруг принялся просить Сашку взять их с собой в школу. Это было настолько неожиданно, что парень растерялся.

– Зачем тебе это? – помолчав, задумчиво спросил он, недоуменно рассматривая богатыря.

– То не мне, то им нужно, – тихо прогудел тот. – Шустрые мальчишки, и головы светлые. А что воруют, так жрать охота. А живут правильно. Хоть и маленькие, и за своих горой стоят. А самых малых даже побираться не пускают. Те в их норе на хозяйстве сидят, а кусок получают равный со всеми. Возьми их, ваша милость, не пожалеешь.

– И сколько там носов? – вздохнул Сашка, уже понимая, что не сможет отказать ему.

– Восемь постарше и четверо малых. Дюжина получается.

– Ну, думаю, дюжину мы прокормим. Не обеднеем, – усмехнулся Сашка. – Приведи их завтра. Только сразу предупреди. Ежели вздумает кто чего тут украсть, все на улицу пойдут. Скопом. А перед тем, как пойдешь за ними, баню затопи. Вот, держи, – Сашка достал из кармана деньги и, отсчитав двадцать рублей, положил их перед Захаром. – Отмоешь, оденешь и накормишь. Только не вздумай мясным накормить сразу или сдобой какой.

– Знаю, – радостно кивнул Захар. – По малости откармливать стану. Ты не беспокойся, ваша милость. Беды от них не будет. Ручаюсь.

– Однако, – удивленно качнул Сашка головой. – Ладно. Ступай. Учить тебя не стану. Сам все знаешь.

Закивав так, что парень испугался, как бы у него голова не оторвалась, Захар схватил со стола деньги и буквально растворился.

Сашка же, решив этот вопрос, перешел к решению следующего. Вечером, в семь часов, им с дедом предстояло отправиться с визитом. Матвей, которого дед снова приставил к Сашке, вежливо постучавшись, пригласил парня переодеваться. Испустив мученический вздох, парень выбрался из кабинета и отправился за слугой.

Спустя четверть часа, выбритый, вымытый и причесанный, он стоял перед зеркалом и задумчиво рассматривал собственное отражение, не веря собственным глазам. Это был он и одновременно не он. Сашка вдруг понял, что на него вновь накатывает то чувство нереальности происходящего, какое было, когда он только понял, где оказался. А тут еще до него дошло, что его новое тело за прошедшее время серьезно изменилось. Точнее, выросло и начало матереть."

"Рост – выше среднего. Поджарый, широкоплечий, с сильными, мозолистыми руками, которые больше подошли бы мастеровому, а не князю. Взгляд твердый, уверенный, жесткий. Он словно говорил: будет так, как я решил, или подите все к черту. Матвей, тихо откашлявшись, пряча улыбку, негромко сказал:

– Вы изменились, ваше сиятельство, но вам это к лицу. Не юноша, но муж.

– Благодарствую, – кивнул Сашка, беря себя в руки.

– Пойдемте. Его сиятельство уже ждет.