Мы знаем, что ты помнишь

Эйра обратила внимание на то, как она одета, – шикарные, немного безликие вещи. Из тех, что уместны в любой ситуации.

– Видеть, как он стоит и выбирает дрель, как будто ничего… Я потом все думала, ведь вокруг меня было столько тяжелых вещей. Опасных вещей. Я могла бы ударить его лопатой по голове. Или труборезом. Да чем угодно. Но не сделала ничего. Просто стояла и смотрела, как он уходит."

"Все вздрогнули, когда снаружи сверкнула молния. Грозовая туча была темного синюшного оттенка, как кожа после жестоких побоев, но дождем еще и не пахло. Эльзебет Франк встала, чтобы закрыть окно, да так и осталась стоять, глядя на разбушевавшуюся стихию. Раскаты грома прозвучали с десятисекундной задержкой – это означало, что гроза была примерно в трех километрах отсюда.

– После этого я в Нюланд ни ногой, – сказала Эльзебет, – лучше я буду ездить в Соллефтео, пусть даже это тот еще крюк. Мы любим с мужем кататься на байдарках по реке. Так вот теперь я все время прошу его не спускаться вниз по течению. Только не в ту сторону.

– Как вы узнали, что этот человек живет в Кунгсгордене?

– Кто-то о чем-то спросил его. Это произошло, когда он уже выходил. Я зашла за полки, но мне все равно было слышно. «Как там у вас, в Кунгсгордене, провели уже интернет?» Оказалось, что нет, еще не провели. Он посетовал, что на это нужно много времени.

Только когда мужчина покинул магазин, она отважилась подойти к кассе. Она просто обязана была спросить. Не Адам ли Виде это был?

Нет, последовал ответ, у него другое имя.

– Вы не спросили, как его сейчас зовут?

– Нет, не спросила. Не смогла.

Силья попросила ее описать наружность мужчины. Высокий, выше среднего роста, возможно, метр девяносто, довольно ухоженный для своих шестидесяти лет, что ужасно разозлило Эльзебет. С куда большим удовольствием она столкнулась бы лицом к лицу с калекой, чтобы было видно, что он не так-то легко отделался, что жизнь все равно наказала его. А тут, пусть и поседевшие, но у него даже волосы на голове остались.

Эйра обменялась взглядом со следовательницей. Свен Хагстрём явно исключался. Ему было за семьдесят, и он был куда меньше ростом.

– Много времени прошло, – проговорила Силья.

– Через две недели будет тридцать лет, – Эльзебет Франк перевела взгляд с одной полицейской на другую. – Но то, как он двигался. И его голос. Да и зачем еще он стал бы оборачиваться, когда я назвала его по имени? Он даже не купил свою дрель, хоть она и была такая баская.

Сама она заплатила за лампочки, а про вино шестидесятилетней выдержки забыла. Мужу потом самому пришлось ехать туда и забирать. Поэтому в конце концов ей пришлось все рассказать, позже вечером, как раз перед приходом гостей. Ведь муж видел ее насквозь, свою хранительницу домашнего очага, привыкшую все держать под контролем.