Мы знаем, что ты помнишь

Должно быть, все эти годы что-то сидело во мне такое, потому что я сразу же узнала его, даже не прислушиваясь, хотя на самом деле спешила, дома еще было очень много дел. Мужчина выбирал дрель и разговаривал с кем-то из тамошних продавцов, кажется, они сошлись во мнении, какая марка лучше, но покупатель все никак не мог решиться, и тут я вдруг услышала эти слова, и меня словно током ударило.

Муж положил руку на спину жене и тихонько погладил ее.

– Она из них самая баская. Вот так прямо и сказал и следом принялся насвистывать старенький мотивчик, из моих родных мест. Я уставилась поверх полок с товаром и увидела только его затылок и спину, и все равно я знала, что это он. И тут из меня как-то само выскочило. Адам Виде, громко говорю я, и он обернулся, никто больше не обернулся в лавке, только он. Эти глаза. Это были те же самые глаза. Он отвел взгляд, отложил дрель в сторону и быстро направился к кассе и дальше на выход, но я уверена. Это был он. «Она из них самая баская».

– Что это значит?

Эльзебет попросила мужа принести кофе. Когда он вышел, она заговорила тихо и торопливо:"

"– В тот вечер я услышала, как он произнес именно эти слова. «Вон та светленькая моя, – сказал он, – она из них самая красивая. Она из них самая баская». Вот таким он был, Адам Виде, хотя тогда я еще не знала его имени, впервые я услышала его только на суде… Мы сидели на бензоколонке и ели гамбургеры, и я посмотрела на него, их была целая компания, и я решила, что он симпатичный, но все же не настолько, если вы понимаете, о чем я. В общем, вообразила себе, что могу быть ему интересна, мне даже показалось, что он бросил взгляд в мою сторону. У него были такие ужасно красивые глаза – так мне тогда показалось, – голубые, с легкой зеленцой, похожие на море, какое оно бывает летом на каникулах, – но ему, конечно же, понравилась не я, а Анетт. Всем всегда нравилась именно Анетт. Я поняла это, когда отправилась в туалет и прошла совсем близко от них. «Вы можете приударить за другими, если хотите, – сказал он своим приятелям, имея в виду, конечно же, меня, – но вот эта снежноглазая – черта с два».

Эльзебет довольно много времени пробыла в туалете, а когда вышла, Анетт уже сидела на коленях Адама Виде и смеялась. Она была пьяна. Они все были пьяны. У них в округе проходили соревнования по мотогонкам – самое значимое в году событие в Йевредале, и те парни были нездешние, народ стекался к ним со всех окрестных мест. Потом они, пошатываясь, двинулись к машинам, и Анетт крикнула Эльзебет, чтобы та не отставала, потому что у парней есть еще выпивка в палатках на берегу озера. «Ну идем же, Беттан, не будь такой скучной».