Мы знаем, что ты помнишь

– Последнее, что я видела, это то, как она вклинилась между двумя парнями, сидевшими на передних сиденьях «Кадиллака» с нарисованными на его капоте языками пламени. Ее ноги были перекинуты через ноги Адама Виде, и оба парня вовсю ее тискали, рука Адама уже забралась ей под футболку, а она пила из горлышка какое-то пойло – самогонку, как выяснилось на суде, – и подпевала песне, гремевшей над парковкой. Я не захотела с ними ехать. И я терпеть не могла, когда она называла меня Беттан. У меня уже бывало такое, что я спала с парнями, которые мне не особо нравились, – только чтобы не показаться скучной. Иногда я притворялась, что влюблена в них, чтобы не было так противно.

Тут в комнату, неся кофе, вернулся муж, и Эльзебет Франк потянулась, делая вид, что разминает спину. Любовным, оберегающим жестом погладила супруга по щеке.

– Пожалуй, будет лучше, если я побеседую с ними одна, – сказала она ему.

– Ты знаешь, тебе нечего стыдиться. И помни, что я рядом.

– Я помню.

Поцелуй в лоб, и муж удалился в другую часть дома.

– Он не знает всего, – пояснила Эльзебет. – Это неправда, что я не вспоминала об этом. Все эти годы оно жило во мне. Я должна была вытащить ее из этой машины, я же чувствовала, что все это может очень плохо кончиться, но я не сделала этого, потому что в тот момент была зла на нее. Я до сих пор вижу ее перед собой, ее танцующие в воздухе руки, когда они поехали прочь. И что я сделала? Ничего! Только шла и ревела как дура, пиная камни, перлась целых два километра через лес, настолько мне было жалко себя.

Только на следующий день, ближе к вечеру, она узнала от матери Анетты, что произошло. Когда кто-то нашел ее в палатке и забил тревогу.

Семеро молодых людей, самому младшему из которых исполнилось всего шестнадцать, приняли участие в групповом изнасиловании. И именно самый младший положил конец всему, настолько глубоко запустив в девушку руку, что произошел разрыв стенки влагалища. Когда Эльзебет узнала, что произошло, Анетт уже лежала на операции. У нее был внутренний разрыв живота.

– Я совсем недолго просидела на первом судебном слушании, на большее меня не хватило. Я сменила гимназию, стала ходить в ту, что находилась дальше к югу, чтобы не сталкиваться с ними на улице, когда они снова выйдут на свободу. Они получили всего один год. Как она поживает сейчас, я не знаю. Если она вообще еще жива. Если сумела завести детей. Должно быть, именно поэтому я уехала, чтобы больше не встречаться с Анетт. Как-то раз я пробовала найти ее в «Фейсбуке», чтобы узнать, как она, как сложилась у нее жизнь, но не нашла. Она ведь тоже сменила фамилию.

– Ваш супруг прав, – сказала Силья, – здесь нет вашей вины. Это насильники должны стыдиться.

Женщина отвернулась.