Солнце полуночи

Я не заметил в нем красоты, которую видела Белла. Мне просто не хватило времени.

Скорость достигла ста двадцати миль. Из этой тачки я мог бы, пожалуй, выжать еще тридцатку, но не хотел загнать ее раньше времени. Невозможно было определить, на какой стадии настройки находится двигатель; он мог оказаться капризным и нестабильным. Мне оставалось лишь следить за давлением и температурой масла и внимательно прислушиваться к тому, насколько напряженно шумит двигатель при работе.

Развязка с огромной, изогнутой дугой эстакадой, которая вывела бы нас к шоссе в сторону севера, уже приближалась, и она была однополосной. Но с непомерно широкой правой обочиной."

"Я перестроился через все шесть полос к съезду. Несколько машин от неожиданности вильнули, но к тому времени они уже остались далеко позади меня.

Элис увидела, что ширины обочины недостаточно.

– Эм, Джазз, сейчас я потеряю боковые зеркала, – зарычал я. – Дайте мне обзор.

Оба повернулись на своих сиденьях, чтобы следить за дорогой слева, справа и сзади. В любом случае обзор у них в мыслях был лучше, чем я увидел бы в зеркалах.

Я мчался вдоль машин, которые ехали медленнее меня, и не мог удержать скорость выше сотни. Скрипнув зубами и вцепившись в руль, я задел широкий фургон, который двигался по правой полосе. Лязгнул металл, мое левое зеркало сорвал борт фургона, правое – бетонное ограждение.

Спотыкаясь, Белла бежала по почти белому раскаленному тротуару. Или должна была вскоре побежать.

– Только дорогу, Элис, – процедил я сквозь зубы.

«Извини. Я стараюсь».

Все ее мысли пронизывала паника. Белла вбегала на парковку. Или должна была вскоре вбежать.

– Прекрати!

Она закрыла глаза и попыталась не видеть ничего, кроме асфальта впереди.

Я понимал, что эти образы способны привести меня в состояние полной беспомощности. И отогнал их от себя.

Сделать это было не так сложно, как я ожидал.

Осталась только дорога. Я видел ее на все триста шестьдесят градусов и на тридцать секунд в будущее. Выехав на шоссе, ведущее на север, и вновь в дрифте сменив одну за другой все полосы, я опять выскочил на левую обочину и втопил до ста тридцати; казалось, все наши умы соединились, образовали один безупречно сосредоточенный организм, нечто большее, нежели сумма его составляющих. Я видел, как меняется расположение впереди идущего транспорта, как оно приобретает определенность, и вовремя успевал вклиниться в каждый образующийся просвет.

Через тени двух эстакад, следующих одна за другой, мы пронеслись так быстро, что вспышки темноты дали стробоскопический эффект.

Сто сорок пять.

Через пятнадцать секунд впереди должно было открыться идеальное окно.