Солнце полуночи

В тесноте было не разъехаться, так что мне осталось только сесть ему на хвост и попытаться напугать водителя долгим гудком. Элис видела, что это не подействует, но я все равно не удержался.

Мы проехали последний виток штопора и очутились в широкой, освещенной солнцем платежной зоне. Два из шести выездов были свободны, «эскалейд» свернул к ближайшему. К тому времени я уже подруливал к оставшемуся.

Тонкий шлагбаум в красно-белую полосу перегораживал выезд. Прежде чем я успел задуматься о том, не протаранить ли его, Элис мысленно завопила:

«Если полиция погонится за нами прямо сейчас, мы не успеем!»

Мои пальцы с силой сжались на ядовито-оранжевом руле. Заставив себя расслабить их, я затормозил у автоматического платежного окна. Карлайл достал из-за защитного козырька парковочный талон и отдал мне.

Его перехватила Элис, вовремя заметив, что я готов расколотить кулаком кардридер вместо того, чтобы терпеливо дожидаться, когда он сработает. Я проехал еще немного вперед, чтобы Джаспер опустил окно со своей стороны и расплатился одной из анонимных карт, которыми мы пользовались, чтобы не светиться.

Темный рукав он натянул до самых кончиков пальцев. Они лишь едва заметно блеснули, когда он высунул руку в окно, чтобы вставить талон в прорезь.

Я во все глаза уставился на полосатый шлагбаум. Он стал для меня подобием клетчатого флага. Как только шлагбаум поднимут, начнется гонка.

Кардридер издал урчание. Джаспер нажал кнопку.

Шлагбаум взлетел вверх, я ударил по педали.

Дорогу я знал. Элис видела ее отрезок вместе со всем, что попадалось нам на пути. Сейчас, в разгар дня, поток транспорта был умеренным. Я видел просветы в нем.

Уже через двенадцать секунд я перешел на шестую передачу. И менять ее на низшую не собирался.

Первый участок автомагистрали был почти пуст, но впереди виднелось сужение. Времени не хватит, чтобы использовать бак с закисью по полной. Я перестроился на крайнюю левую полосу, в сторону от вливающегося бокового потока.

В защиту Аризоны могу сказать, что хоть солнца здесь и до нелепости много, дороги превосходны. Шесть широких, гладких полос с настолько просторными обочинами с обеих сторон, что могли бы сойти за все восемь. Левой обочиной я и воспользовался, чтобы пронестись мимо двух пикапов, вообразивших, будто им самое место на скоростной полосе.

Вокруг шоссе вся местность была плоской и выжженной солнцем, обширной, необозримой, но без единого укрытия от света, а гигантский бледно-голубой купол неба настолько раскалился, что казался почти белым. Вся долина открывалась палящему солнцу, как еда в печи. Лишь несколько тонких, чахлых, еле цепляющихся за жизнь деревьев нарушали унылое каменистое однообразие этого пространства.